На углу одноэтажного здания висела вывеска в виде торчащего из пончика хомяка. На пончике было написано «Хомячий дом».
– Миленько, – прокомментировала я.
Парковка рядом была забита наполовину и чувствовался ажиотаж. Посетителей было достаточно, так что, когда мы вошли внутрь, пришлось встать в очередь к кассе.
– Популярное местечко, – отметила я.
– Да, здесь очень вкусно готовят, – кивнул брат и добавил тише: – Азиаты держат. Тоже корейцы, кстати. Всё лучшее в мире делают азиаты.
– Ты с такими заявлениями бизнеса в Штатах не сделаешь, – хмыкнула я.
– Я никому такого и не говорю. Но тебе-то можно. Ты сама так считаешь, признай?
Я не могла этого признать, потому что моя мама была русской. И она привила мне должное уважение не только к Азии. К счастью, пока я подбирала слова, подошла наша очередь. За кассой стояла симпатичная девчонка чуть помладше меня. На бейдже было написано «Бэтти».
– Привет, – улыбнулся ей Рома.
Она подняла на него глаза и тоже широко улыбнулась:
– Привет! – Но тотчас поняла, что я, стоявшая рядом, пришла с ним. Брат сказал мне «выбирай», и улыбка исчезла на лице Бэтти, сменившись серьёзным деловым выражением. – Что будете?
– А что сегодня особенно удалось у твоей мамы? Ну, кроме тебя, конечно, – блеснул брат пикаперскими привычками, и мне захотелось его треснуть.
Видимо, девушке тоже, потому что она натянуто произнесла:
– У моей мамы всегда всё удаётся.
В этот момент из кухни появилась полная женщина с полным же (но в другом смысле) противнем пирожных. Подойдя к витрине, она открыла стеклянную дверцу и стала кондитерскими щипцами ловко расставлять их по полкам.
– Добрый день, тётушка Анджелина! – поздоровался Рома.
– А, здравствуй! – мельком взглянув на него, продолжила она своё занятие.
– Что порекомендуете? Ко мне сестрёнка приехала, хочу, чтоб ей понравилось.
Моё боковое зрение удерживало внимание на Бэтти, и я заметила, как она выдохнула. Если бы мужчины были хоть на половину такими же внимательными, как мы, девушки, насколько проще жилось бы на белом свете! Впрочем, иногда они всё видят и отмечают, только не имеют желания связываться и продвигаться в каком-то деле, вот и корчат из себя глухонемых слаборазвитых. Бэтти перехватила вопрос, адресованный её матушке, и добродушно обратилась ко мне:
– А что вы предпочитаете? Чизкейки? Или со сдобным тестом? Может, предпочитаете слоёное или песочное?
– Мне нравятся орехи и шоколад, – сказала я, – к тесту отношусь индифферентно.
– Как?
– По барабану ей, что есть, если полить шоколадом, – расшифровал Рома.
Минуты хватило, чтобы определиться. Получив свои заказы, мы двинулись к столикам на улице, выставленным на летний сезон.
– А ты тут завсегдатай, смотрю.
Брат не стал отрицать:
– В чужом краю свои должны держаться вместе. Это ближайшее корейское заведение, вот и хожу сюда.
– Образование диаспор является одной из причин этнических конфликтов, – поведала я, – если бы люди не сплачивались по национальному признаку, а свободно и на равных жили с другими, их бы лучше принимали.
– Ты юрист или социолог?
– Одно другому не мешает, а способствует. У нас в Гарварде такие социологи водятся! За пять минут тебе расскажут, как построить идеальное общество. Всё знают. Но почему-то сделать ничего не могут.
– Нет возможностей?
– Нет понимания об иллюзорности истинности знаний.
– Ты ещё и с философами в Гарварде переобщалась?
– Нет, это у меня врождённое.
– Я и забыл, какая ты у меня чучундра, – просиял брат. Сев, он дотянулся до моей руки и пожал её. – Скучал по тебе!
– Я по тебе тоже, – откусив фирменный пончик, который посоветовала тётушка Анджелина, я оценила его и, проглотив, сказала: – А если честно, ты сюда за хавкой ходишь или на Бэтти глаза продавать?
– Как ты только что сказала, одно другому не мешает, а способствует.
– Значит, она тебе нравится? Судя по всему, девчонка хозяйственная, готовить наверняка умеет. Пригляделся бы…