– Мани, если она мне и нравится, то как и сотни других – сходить выпить, провести ночь, утром расстаться. Отношения? Упаси боже! И вообще, разве ты не знаешь, что, выбирая девушку, надо посмотреть на её мать? Через несколько лет Бэтти разнесёт так же, как её матушку, а я не хочу жить с гиппопотамом.
– Какой же ты циник! Когда любят, принимают человека любым.
– Разве ты сама ещё не поняла, что это пустые слова? – посмотрел мне в глаза Баром, напомнив о том, как Ариз не сумел простить меня и примириться с моими ошибками. Что тут было добавить? Скорее бы уже вечер, Ку Чоннэ, Манхэттен, река коктейлей и тусовка до утра.
Девушка в красном
К клубу мы приехали на такси. Клуб был – естественно – на Манхэттене, иначе Ку Чоннэ туда бы и шагу не ступил. Может быть не только из-за недостаточности пафоса, а из-за лени Чоннэ, не любящего делать лишние движения. Поэтому клуб находился в том же здании, что и гостиница, в которой он остановился, на двух верхних этажах.
Каким-то чудом в моём строгом гардеробе выискалось коктейльное платьице, и я его надела. Обычно девушки предпочитают иметь под рукой классику чёрного цвета, на все случаи жизни. Когда я была блондинкой с длинными волосами, оно бы ещё могло пойти, но с тёмным каре я бы в чёрном цвете просто измельчала и растворилась, так что платье было красным. Повертевшись перед выходом у зеркала, я поставила себе «лайк». Не все чувствуют себя комфортно в столь броском образе, а мне было нормально. Однажды, кто знает, я дойду до маминой любви к пастельным тонам или папиному пристрастию к гавайским рубашкам, но сейчас мне нравилось чувствовать себя сексуальной девицей на шпильках.
Рома назвался на входе и нас пропустили. Все столики под завязку были зарезервированы, элитарная молодёжь отрывалась на фоне потрясающего вида на ночной Нью-Йорк, который ей до того примелькался, что молодёжь не замечала этой красоты и не наслаждалась ею, а только на подсознании отмечала, что находится в крутой локации, куда не каждому по карману попасть. Ощущение избранности пёрло их больше, чем эстетика.
Чёрные кожаные диваны стояли по два со столиками между ними. Искрящиеся тёмные столешницы под мрамор, заставленные бокалами и бутылками, переливались под приглушённым светом трёхъярусных люстр, свисающих с потолков. Музыка доносилась сюда с танцпола, но звучала несколько тише, так что разговаривать без криков возможность имелась.
Чоннэ сидел, окружённый двумя девицами. Иначе и быть не могло. Это как Бонни и Клайд, Сид и Нэнси, Ромео и Джульетта, две палочки Твикса – Чоннэ и девицы. Где появляется он, там всегда будут они. Именно в таком порядке, не наоборот. Ку не бегал за девушками – официально и прилюдно – ему достаточно было выйти в свет, и они хотели его сами, прилеплялись, прибегали, домогались, из кожи вон лезли, чтобы переспать с ним. Кто-то из-за его прекрасных блядских глаз и упругих кубиков живота, кто-то ради денег; Чоннэ не разбирался и разницы не делал, трахал обычно всё подряд. Я лишь раз стала свидетельницей обратной ситуации в университете, когда вдруг узнала маленькую тайну нашего великого соблазнителя и ловеласа, что и он умеет любить. Он был влюблён в Нану, супер-популярную звезду, участницу попсового женского коллектива, а она не отвечала ему взаимностью. Деньги Ку ничего не могли сделать, Нана и сама была из обеспеченной семьи, и на сцену попала в силу таланта и любви к пению и танцам, а не ради заработка, как сотни других.
Приближаясь к его столику, я заметила Унхака – ещё одного друга из компании брата, того самого, кто ухлёстывал за мной, но нажал на тормоза узнав, что я замужем. Я улыбнулась ему и поздоровалась с ним первым, пока вокруг Чоннэ творилось обычное суетливое движение поклонниц, любовниц, сторонниц, приятелей, прихлебателей, мимокрокожателей и всего подобного.
– Привет, – протянула я руку и Унхак пожал её.
– Неожиданно! Привет! Баром не говорил, что ты тоже будешь.
– Это мой маленький сюрприз, – намекая на мой рост, посмеялся брат, хотя на каблуках я вполне дотянулась всем до подбородка.
При его словах меня заметил Чоннэ:
– Ба! Вы поглядите! Мисс Компромисс!
– Никаких компромиссов, только победы и полный разгром оппонентов в суде, – протянула я руку и ему. Он наклонился и поцеловал меня в щёку, оглядывая с головы до ног.
– Тогда сократим до «Промис»[1]? – повёл он бровью.