– Этим я тоже не разбрасываюсь, а то легко докатиться до промискуитета[2].
– А я вот всё жду, когда ты до него уже докатишься, – засмеялся Чоннэ, – не надумала?
– А то, что произошло в Нью-Йорке – остаётся в Нью-Йорке? – пошутила я, но глаза молодого человека сверкнули, и он, придержав мою ладонь дольше нужного, сказал:
– При желании это даже не выйдет за стены этого отеля.
Я забрала руку, а Чоннэ шепнул что-то одной из девиц, махнув в сторону бара, так что она, с недовольным лицом, поднялась и пошагала прочь, а он указал на свободное место возле себя мне:
– Присаживайся.
– О, не слишком ли много чести для такой маленькой меня?
– Ну ладно уж, ты и в столовой универа без мыла в жопу пролезла и сидела за королевским столиком по блату.
– По брату, – я привычно скаламбурила.
– Чоннэ, хватит катить шары в Мани, – приструнил его Рома. Попробовал приструнить.
– А что ты за неё говоришь? Она уже совершеннолетняя. Она уже разведёнка! Поопытнее нас с тобою, сама за себя может отвечать. Да? Правильно я говорю? – поискал он подтверждения у меня. Я предпочла промолчать, улыбнувшись. В Чоннэ уже было мудрости больше стакана на два, а во мне ещё ни рюмки храбрости, ни бокала остроумия. Он будто прочёл мои мысли, и велел всем: – Давайте выпьем за встречу! Это же невероятно круто, что мы не растерялись по свету пока ещё, и даже за тысячи миль собрались и затусили! Разбирайте стаканы, давайте-давайте, не тормозите процесс! Унхак? Баром? У всех налито? За нас!
Я подняла шот с каким-то полосатым коктейлем и, когда стекло зазвенело при соприкосновении десятка тонких стенок, по телу пробежала приятная дрожь. Наконец, я впервые за эти месяцы в Штатах почувствовала, что могу расслабиться, оказавшись среди своих. Ну и как тут можно было не организовывать диаспоры?
Бар, диван и танцпол чередовались в хаотичном порядке. Компания, включая меня, хороводила по двум этажам, болтая, выпивая, отплясывая. Но я помнила, что слишком много пить мне не стоит, так что тянула каждую порцию выпивки как можно дольше. Сидя возле Чоннэ, я то и дело наблюдала, что он умудряет параллельно делать и принимать деловые звонки. Он как мог производил впечатление пустого и праздного балагура, но если к нему приглядываться, если сближаться, то прощупывалась вторая личность – хваткая и ответственная. Но Чоннэ не нравилось, когда кто-то её в нём находил, из-за этого на сближение и не шёл ни с кем, кроме самых верных и постоянных друзей, таких, как мой брат.
После очередного звонка, убрав трубку от уха, он сказал нам:
– Я вас покину минут через двадцать ненадолго? Надо подписать кое-какие бумаги.
– В такое время?! – изумилась одна из девиц. Интересно, кем она работала и работала ли вообще, если не знала азов деловой жизни? А впрочем нет – не интересно. И не только мне, но, скорее всего, и Чоннэ.
Даже я, никогда не имевшая бизнеса, но выросшая в необычной семье, знала, что сделки, договорённости, переговоры лучше всего проводятся под покровом ночи за выпивкой. Так делают во всём мире. В офисах люди злее, нервнее, замотанные дневными проблемами, их дёргают и отвлекают, так есть необходимость придерживаться рамок, официоза, регламента. От таких труднее добиться нужного, другое дело – посиделки в чилауте, с алкоголем, хорошими закусками и красивыми женщинами.
– И далеко ты собрался? – спросил Унхак.
– Спущусь в лобби, это займёт максимум десять минут. Юрист привёз кое-что на подпись.
– Ах, у тебя тут есть юрист? – хмыкнула я с иронией. – Изменщик! Я думала, что ты обратишься ко мне.
– Это не я обратился, а отец. Он нанял представлять наши интересы в Штатах лучшую фирму.
– Лучшую? – недоверчиво прищурилась я. Учащиеся Гарварда знали все достойные конторы, потому что заранее метились в одну из них. – Как же она называется?
– Э-э… – Чоннэ растерялся на миг, но потом, напрягая память, произнёс: – Гаррисон, Смит и кто-то там ещё. Забыл полное название.
Не было нужды доставать визитку, данную мне в прошлом месяце, чтобы сравнить и убедиться. Я с первого раза выучила «Гаррисон, Смит и Кельман». Неужели? Меня разобрало любопытство. Хотя я по-прежнему планировала трудоустраиваться к отцу Бомми, меня потихоньку подтачивали сомнения. Не более ли удачное решение устроиться туда, где пока никаких знакомых нет? То есть, один потенциальный имеется. Бирюза его глаз всплыла передо мной и опалила, подогретая двадцатиградусными ликёрами.