– А можно я с тобой схожу? – попросила я Чоннэ. – Проветрюсь немного, а то жарко и в голове уже гул от музыки.
– Конечно, идём! Но сначала – выпьем!
Я согласилась, зная, что этот тип просто так не отвяжется, и опрокинула ещё один шот. Баром поругался, чтобы меня не спаивали, хотя сам начинал оплывать от возлияний. Когда я уходила танцевать с его друзьями, он решался приобнять одну из присутствующих модельного вида красоток, не понимающих ни слова, когда мы переходили на корейский. При мне брат смущался даже сквозь бухлишко и не клал ладони никому ни на колени, ни на плечи.
Наконец, Чоннэ подал мне руку. Я встала, одёрнув короткий подол. Ведомая им, вышла из затемнённого зала. За углом, у лифтов, было светлее, а когда раскрылась кабина, я даже прищурилась, отвыкнув от ярких лампочек. Чоннэ, пропустив меня вперёд, сунул руки в карманы и, опершись о зеркальную стену лифта, начал напевать Криса де Бурга:
– Леди в красном… танцует со мной…
– Ничего себе! – хмыкнула я. – Знаешь такие древние песни?
– Классика!
Теряя последовательность композиции, он вернулся к первому куплету и опять напел:
– Я никогда не видел тебя столь привлекательной, как в этот вечер, никогда не видел сияющей так ярко…
Почему-то мозг выдал мне воспоминание о Шейне, назвавшем меня чупа-чупсом на палочках из-за яркого платья похожего цвета, в котором я ходила беременной. Сразу ощущалась разница между мужчиной, который умеет лить в уши, и между мужчиной, который даже не умеет распознать намёков, когда льют в уши ему.
– Да хорош тебе уже, – скептично посмотрела я на Чоннэ. У него был музыкальный слух и очень приятный, низкий мужественный голос.
– Ты же знаешь, что красное одевают только люди с недотрахом, да? – спросил он.
– Только что придумал?
– Нет, это реально так. Человек, не желающий сексуального удовлетворения, никогда не напялит вызывающий наряд. Нет, конечно, есть ещё категория тёлок, ищущих папиков и спонсоров, но ты в них явно не нуждаешься.
– Как и в перепихоне, – сказала я, но не от всей души. Вообще, подобные мысли ко мне уже закрадывались. Иногда просило не сердце, а части тела пониже.
– У тебя тут, в Штатах, уже с кем-нибудь было? – как обычно напрямик, бестактно поинтересовался Чоннэ.
– Нет, ищу самого огромного негра с самым огромным членом, чтоб не размениваться по мелочам.
Приятель прыснул, достав одну руку из кармана и проведя ей по лицу.
– Лопнешь.
– От счастья?
– Хуястья, – Чоннэ оторвался от стены и сделал шаг в мою сторону, – да брось прикидываться, ты же специально напросилась пойти со мной, чтобы уединиться. Музыка, проветрёж – это всё отмазки. Можешь не стесняться и прямо мне всё сказать, мы же давние друзья, я всё пойму. Хочешь трахаться? Нам не обязательно возвращаться к остальным, пойдём в мой номер?
Чоннэ остановился одновременно с лифтом.
– А вот и наш этаж, – сказала я.
Створки раздвинулись. В отличие от моих ног, они работали по одному нажатию кнопки. Может, конечно, у меня тоже такая была, но Чоннэ её пока не нашёл. И я, не дав зажать себя в угол, вышла из кабины.
– Мани! – лениво окликнул он меня, выходя следом. – Ну куда ты так спешишь?
– А ты? – отойдя на несколько метров, я обернулась. – Или ты уже разобрался со своими чувствами к Нане?
– Ну вот какого хрена ты начинаешь? Мы что, в отношениях, чтобы выяснять подобное? Секс по дружбе позволяет иметь какие угодно ещё другие связи!
– Секс всегда всё усложняет. Мы с тобой отлично общаемся, и я не хочу этого портить!
Он нагнал меня благодаря тому, что я стояла на месте, и вернул обидное:
– Ты мужа своего что ли до сих пор любишь?
Я отвела взгляд.
– Скорее никого.
– Это самое подходящее состояние, чтобы трахаться напропалую! Или боишься, что не сможешь остановиться, начав? – шепнул он мне на ухо, наклонившись. Я отклонилась, чтобы его горячее дыхание не скользило по шее. От этого бежали мурашки.