– Если ты думаешь, что я боюсь за репутацию или вздёрнусь, услышав, что кто-то считает меня шлюхой и называет таковой, то нет.
Прекращая этот бессмысленный диалог, я двинулась в сторону лобби, и Чоннэ не оставалось ничего, кроме как брести рядом. В моей голове вертелось, что так поздно конторы не пошлют сотрудника в возрасте, здесь нужен молодой исполнитель, и хотя шансы были не велики, мои подозрения подтвердились: я увидела его сразу, когда вошла в зал. Он сидел, перепроверяя – в тысячный раз, – каждую строчку документов, и от сосредоточенности его опущенный вниз взгляд выглядел ещё соблазнительнее. Почему-то меня не возбуждало веселье, не возбуждали весельчаки. Когда я видела собранного, напряжённого мужчину (желательно от возбуждения и желания, конечно), то заводилась и сама. Именно так сейчас выглядел Дин Грант – озабоченным, пусть и не сексуально, и я осознала, не без помощи ликёро-водочных изделий, что хочу его.
– Так, – раздался рядом голос Чоннэ, – надо позвонить этому человечку, где он там…
– Вон, – указала я подбородком на Дина, – тот, что тебе нужен.
– Откуда ты знаешь?
– Гарвардские юристы всё знают. И всех, – загадочно сказала я.
– Да? Давай проверим.
Он двинулся к указанному лицу, и я пошла рядом. Грант боковым зрением заметил движение и оторвал нос от бумаг. И в первую очередь в глаза бросилось красное пятно. Он увидел меня и узнал, поднимаясь.
– О! – удивился Дин, но не сильно, как будто бы владея своим удивлением и подавая его в том количестве, какое уместно. – Та, которую все любят? – его улыбка не растопила бы масла, но пьяненькую девушку вроде меня, да. Подозреваю, что менее стойких вовсе испепелила.
– Да, как видишь, по китайской традиции, деньги надо хранить в красном кошельке, чтобы иметь богатство, – я провела по своему платью, засмеявшись. Шутки над моим именем в англоязычных странах были нескончаемыми.
– Так вы знакомы? – подоспел Ку с неуместно ревнивым видом. Он нашёл конкурента, которому не уступал в красоте и, хуже всего, несколько уступал в росте. Такого самолюбие и самомнение Чоннэ простить не могло.
– Да, это Дин Грант. Дин, это Ку Чоннэ.
Юрист опешил. Он тоже разглядел соперника. Доминантные мужчины, привыкшие чувствовать себя хозяевами положения, теми, к кому прикованы взгляды всех женщин в помещении, за версту чуют кого-то, кто способен их превзойти. Наниматель, тот, кто платил Гранту деньги, клиент, перед которым принято расшаркиваться, был не только видным красавцем, но и младше его лет на пять. И самолюбие с самомнением Дина явно оскорбились.
– Мистер Ку? Значит, я с вами должен был встретиться?
– Да, – Чоннэ указал на лежавшие на столе документы, – давайте скорее закончим, а то у нас там вечеринка…
– Чоннэ, – тронула я его осторожно за локоть, – а, может, мистер Грант к нам присоединится?
На обоих лицах отразилось молчаливое неприятие, и оба, не сговариваясь, параллельно начали искать аргументы против:
– Боюсь, мистеру Гранту будет неуютно среди незнакомых лиц…
– У меня ещё есть дела…
– К тому же, субординация помешает ему расслабиться…
– Выпивать с клиентом – не лучшее этическое решение…
Ну да, конечно. А то я не знаю, что юристы куда только не суют свой нос и чего только порой не вытворяют ради сделок и заключения контрактов.
– Это ты ему клиент, – улыбнулась я Чоннэ, – а для меня мистер Грант – сонбэ[3].
– Кто? – не понял тот.
– О, это… – несколько шотов замедлили машинерию мозга. – Это значит, что ты вроде гуру, наставника. Старший по цеху.
– Вон оно что, – Дин улыбнулся мне, но весьма сдержанно, – приятно слышать, но я всё равно вынужден отказаться.
Чоннэ опустился на диванчик и, придвинув папку с файлами, принялся листать их, читая внимательно все пункты, каждое слово, сверяясь с числами. Дин не обиделся от проявления недоверия, в делах, касающихся больших денег, все и всегда проверяли даже за ближайшими родственниками.
– Значит, ты подруга нашего клиента? – тихо спросил Грант, чтобы не сбивать читающего Ку.