– Мы учились вместе в Сеульском университете.
– Как тесен мир, правда?
– Да, и Нью-Йорк – большая деревня, – ухмыльнулась я. Однако в английском такой оборот не имел русской коннотации, и Дин вряд ли до конца понял, что подразумевается под «большой деревней».
– Ты здесь надолго? Или только на одну вечеринку?
– Я думала задержаться на пару недель. Встретиться по возможности со всеми знакомыми и посмотреть город. – Я ждала, что Дин предложит встретиться и с ним, показать мне Нью-Йорк, но он слушал меня внимательно и, даже когда я замолчала, не открыл рта. – А ты… местный?
– Теперь – да. После выпуска из Гарварда живу здесь, а родился в Северном Салеме.
– Это ещё севернее Салема? Почти граница с Канадой?
Дин хохотнул:
– Нет, то другой Салем, который с ведьмами, а есть ещё один, в этом штате, нью-йоркский Салем, вот рядом с ним есть Северный и Южный. Я оттуда.
– Боже, в Америке столько одинаковых названий! Я постоянно путаюсь.
– Со временем привыкнешь.
Я покосилась на Чоннэ. Он был где-то на середине папки.
– И часто ты работаешь по ночам? – вопрос возвращал меня к Дину.
– Бывает. Ты не готова к такому образу жизни?
– Почему же? Вполне. Или я успела создать впечатление той, которая по ночам только отрывается и кутит?
– Я слишком мало о тебе знаю, чтобы делать выводы, – профессионально выкрутился он.
Если Грант и был бабником, то с делами этого не смешивал. По сравнению с тем, как он вёл себя при прошлой встрече, изменения чувствовались.
Раздалось шелестение ручки. Чоннэ поставил подпись на двух страницах и поднялся.
– Ну, всё. Было приятно познакомиться, мистер Грант, – он протянул руку, подталкивая к прощанию.
– Хорошего вечера, мистер Ку, – ответил тот на рукопожатие. Потом посмотрел на меня: – И тебе тоже.
– Благодарю, – кивнула я, – может, ещё увидимся.
Он тоже кивнул с улыбкой. Забрав папку, пошёл на выход из лобби. Чоннэ специально подождал, чтобы он успел уехать на лифте, прежде чем двинулся к лифтам сам.
– Экий пижон. Он хоть в юриспруденции шарит? – пренебрежительно поморщил нос Ку.
– Дин был лучшим в своём выпуске.
– Такой же задрот, как и ты?
– Подробностей не знаю. Не удивлюсь, если похлеще меня.
Мы вошли в кабину. Отсутствие попыток сближения со стороны Дина укололо моё хмельное тщеславие. В коем-то веке я зажглась, захотела чего-то, а он и не подумал в том же направлении, что я. Или подумал, но сдержался? Почему мужчины такие не к месту сдержанные? Это всё феминистки и засранки со своим «me too», запугавшие мужчин настолько, что нам, любительницам напористых и горячих, уже не дождаться инициативы.
Рука Ку протянулась к кнопкам и нажала на «стоп». Не успела я сообразить и спросить, зачем он это делает, как, взяв за плечо, Чоннэ развернул меня к себе и, стукнув спиной о зеркало задней стенки, впился губами в мои губы.
Примечания:
[1] promise (англ.яз.) – обещание
[2] Промискуитет — беспорядочная, ничем и никем не ограниченная половая связь со многими партнёрами
[3] Сонбэ – понятие корейского языка, означающее человека, начавшего раньше вас продвигаться на каком-либо поприще, из-за чего считается более опытным и авторитетным и требует несомненного проявления уважения
Номер
Знаете это безумие противоречий в человеке, когда он буквально только что подумал о чём-то с осуждением и опровержением, и тотчас делает то же самое, не то прощая себе больше, чем другим, не то вовсе не замечая за собой ничего подозрительного?
Едва я прокляла мысленно феминисток и хайпующих на домогательствах многолетней давности (хотя чаще всего, ради карьеры, такие дамочки идут на всё добровольно, но потом, опять же ради шумихи и оживления интереса к своей никчёмной личности, прикидываются жертвами, ведь, будь их личность яркой, а не никчёмной, они бы изначально проходили кастинги честно, а не через уединение в гостиничных номерах), как произнесла после поцелуя:
– Я за такое в суд могу подать.
Не дав Чоннэ пощёчины и не возмущаясь, я произнесла это более чем спокойно. Глупо корчить опороченную невинность.