– В этом ты права, – улыбнулся он и, плеснув в два стакана виски, кинул туда лёд из мини-холодильника. Подошёл ко мне и протянул один стакан.
– Я не люблю виски.
– Его надо распробовать. Это хороший.
– Ладно, в целом, мне без разницы, чем добрать кондицию, необходимую для полного релакса, – приняла я выпивку и, откинувшись поудобнее в кресле, закурила и сделала глоток.
– Как тебе Америка? – сел Чоннэ неподалёку, на диван.
Никогда нельзя исключать, что в гостиницах устанавливают камеры и прослушку.
– Нормально. Хотя кроме Гарварда я мало что видела.
– Я в следующем году приеду учиться в магистратуру Йеля.
– Я к тому времени уже буду вовсю работать.
– Юристом?
– Естественно. Я же на него учусь.
У меня зазвонил телефон, и я, достав его из сумочки, выдохнула:
– Баром меня потерял. Помолчи немного, хорошо?
– Я постараюсь, – хитренько расплылся Чоннэ, и я, понимая, что он выпивший и задорный, сунула сигарету в зубы, встала, пересела на диван, и зажала на всякий случай рот Чоннэ ладонью, после чего приняла вызов.
– Да, Рома?
– Ты куда запропастилась?
– Я внизу. Курю.
– Чоннэ там свои дела закончил?
– Да вроде бы.
– Не в курсе, он обратно к нам выдвинулся?
– Он ушёл к себе в номер с какой-то пьяной дурой.
Под моей ладонью стали прорываться смешки.
– Да? Вот блин, кидок!
– А то ты его не знаешь, совершенно безответственный и бестолковый.
Взгляд напротив нахмурился. Подняв указательный палец, Чоннэ изобразил жест «а–а–а!», чтоб не наговаривала на него.
– Ладно, значит, его уже не ждать, – констатировал брат.
– У меня в сумочке ключи от квартиры, я думала поехать спать, ты скоро собираешься?
– Не знаю, – Баром помолчал, прикидывая свои дальнейшие планы, – скорее всего, я тоже с какой-нибудь пьяной дурой тут заночую. Можешь ехать.
– Договорились! Тогда вызываю такси. А тебе хорошей оставшейся ночи!
Мы попрощались, и я убрала свою руку от лица Чоннэ.
– Маленькая врушка! – тотчас выпалил он.
– Я, может, и маленькая, а врушкой умею быть огромной.
Теперь затрезвонил мобильник Чоннэ. Он показал мне экран:
– Баром хочет что-то от меня.
– Только не списывай точь-в-точь.
– Чего?
– Моими словами ему не отвечай, а то он поймёт всё.
– Я постараюсь, – Чоннэ сдвинул пальцем в сторону принятия звонка, – да?
Из динамика почти отчётливо доносился голос брата:
– Ну, и чего ты слился?
– А сам как думаешь?
– Яйца отяжелели и унесли чпокаться?
– Именно, и ты меня сильно отвлекаешь. Тормозишь процесс.
– А после этого ты не поднимаешься к нам?
– Я рассчитываю заниматься этим до утра, – коварно посмотрев на меня, подмигнул мне Чоннэ. Я закатила глаза, демонстрируя скептическое отношение к его сексуальным талантам.
– Ладно, тогда до завтра!
– Пока-пока!
Поставив телефон на беззвучный, Чоннэ швырнул его на дальнее кресло.
– Кажется, все преграды преодолены?
– Кроме одной.
– Какой?
– Я, по-прежнему, не собираюсь с тобой спать.
– Это дело поправимое, – отставив стакан, Чоннэ придвинулся ко мне и, положив ладонь на бедро, приблизил лицо к моему. Мне пришлось вытянуть руку с сигаретой в сторону, чтобы никто из нас не обжёгся. В другую я не успела заново взять виски после того, как убрала телефон.
Его пальцы прошлись по границе подола и голой кожи, после чего медленно поднырнули под ткань. Спору нет – это было приятно, ощущать мягкое поглаживание мужской руки на себе. Сделав осторожно ещё одну тяжку, я стала озираться в поисках пепельницы.
– Дай мне обо что потушить окурок.