– Сколько с тобой проблем, – проворчал он и, поднявшись, побрёл за пепельницей. Принёс мне, и я затушила сигарету прямо так, пока он держал её, заодно взглянув ему в глаза.
– Разденься. – Чоннэ непонимающе повёл бровью, и я объяснила: – У тебя красивая фигура, хочу посмотреть.
– Какого хрена ты ведёшь себя так, будто большой босс, а я – проститутка, которую он снял?
– А разве ты себя не так ведёшь с девицами, которых приводишь к себе? Пользуешь их, как тебе нравится, велишь сосать и всё такое прочее. В универе я была наслышана.
Он гордо просиял:
– Рад, что моя слава гремит! Но, видишь ли, девушкам нравятся властные типы, им нравится, когда над ними доминируют, нравится, когда их дерут во все щели, – наклоняясь ко мне, сидящей, он поставил пепельницу на то место, где только что сидел и, заведя плавно руку мне на затылок, аккуратно схватил волосы в кулак и чуть потянул, – а мужчинам такое не нравится. По крайней мере, мне.
– Ты сам себя обманываешь. Избалованные парни, вроде тебя, как раз всю свою жизнь ждут ту, которая поставит им каблук на яйца и будет страпонить до самой простаты.
– Ничего себе у тебя фантазия! Снова что-то из игр с твоим бывшим?
– А вот сейчас ты меня уже замумукаешь.
Я завела свою руку на затылок Чоннэ и, в отличие от него, тянувшего за волосы назад, надавила и привлекла к себе, поцеловав. Секунды три чувствовалась полная растерянность. Потом он осознал происходящее и с жаром попытался перехватить инициативу. Мы стали драться языками, утверждая превосходство. Ни мне, ни ему не хотелось признавать себя ведомым. Мы оба привыкли устанавливать свои правила, не подчиняться. Чоннэ повалился на меня всем телом, зная, что в силе равенства не будет, и я, как ни сопротивлялась, всё-таки завалилась на спину на диване. Поцелуй мы не разрывали, и его руки вновь принялись забираться под подол, задирая его выше. Мне нравилась страсть, с которой Чоннэ брался за дело, и на время я забыла о предрассудках насчёт Наны в его голове. У меня так давно не было секса, что пальцы, забравшиеся мне в нижнее бельё, вызвали электрический разряд по всему телу. Я простонала, вызвав самоуверенную улыбку, сопровождающуюся похотливым блеском в карих глазах Чоннэ.
– И не говори теперь, что сама этого не хочешь, – шепнул он.
– Разве я отрицала, что хочу?
Кондиционер в номере работал отлично, но от выпитого и происходящего всё равно было жарко. Я стала расстёгивать рубашку на Чоннэ. Он помог мне и быстро избавился от неё. Мой взор остановился на его подкаченном торсе, проработанном в тренажёрных залах. Заметив, что я разглядываю его, Ку не стал торопиться, а позволил, как порядочный эгоцентрик, полюбоваться собой. Сделав характерный оценивающий жест нижней губой, я сказала:
– Так вот по чему девчонки вздыхают!
– Сейчас и ты вздыхать начнёшь. Точнее, тяжело дышать и даже вскрикивать, – склонившись, он коснулся губами шеи, уколол её кончиком языка и провёл им до самого подбородка. Я выгнулась в спине. У меня снова зазвонил телефон. Я уперлась ладонями в грудь Чоннэ, призывая остановиться:
– Мне звонят.
– И что? – покрывая поцелуями шею в обратном направлении, спускаясь к груди, он потянул с плеч бретельки. Я чувствовала его упругое возбуждение, давящее на низ живота сквозь брюки. – Надо было сделать, как я – отрубить звук.
– Не могу, вдруг что-то серьёзное?
– Кто серьёзный может звонить после полуночи?
– Ты вообще документы в такое время подписываешь!
Я потянулась к телефону, но Чоннэ перехватил моё запястье. Я извернулась и сунула другую руку, которая всё же сцапала самсунг последней модели. Взглянув на экран, я каким-то чудом выкатилась из-под Чоннэ и упала, как переворачивающаяся при любых обстоятельствах на лапы кошка, на четвереньки на ковёр у дивана. При этом приняв звонок.
– Да, пап?
– Папа?! – одними губами произнёс Ку. Я пожала одним плечом и отвернулась.
– Привет, Мани–я! – протянул ласково родной голос. – Я подумал, что раз ты сегодня должна была впервые оказаться в Нью-Йорке, то наверняка не спишь. Я угадал?
– Да, пап, я не сплю, ты угадал.
Кое-как сев, я подтянула бретельки обратно, будто родители могли видеть меня.
– Всё хорошо? У тебя голос какой-то напряжённый.