– Я просто отошла в дамскую комнату клуба. Мы тут тусим… с друзьями. С Баромом.
– Ты там с ним осторожнее.
– Пап, забудь уже тот случай, ему было шестнадцать. Он не причинит мне больше вреда.
– Ненадёжные люди остаются такими навсегда.
– Давай без нравоучений на ночь глядя?
– У нас скоро обед, мне можно.
– Ты не волнуйся, у меня всё в порядке. Рада была тебя слышать, я пойду тусить дальше, хорошо?
– Хорошо.
– Маме и Гуку привет, всех вас целую и обнимаю! До связи!
Сбросив звонок, я поднялась, одёргивая подол до положенной ему длины.
– Ты когда замужем была, он тебе тоже по ночам названивал? – хмыкнул Чоннэ.
– Бывало.
– Тогда понятно, почему у тебя брак распался.
Я с нескрываемой злобой покосилась на него, но гнев быстро отступил. Раздражённый и подёргивающий ногой Ку был ещё красивее возбуждённого. Голый до пояса, он сидел на диване, раскинув руки по его спинке. Скулы от неудовлетворённости заострились и шевелились желваки. Густые уложенные волосы чуть растрепались. Да, он так шикарно выглядит, что такому и отсосать не грех, но после папиного звонка моя сексуальная раскованность улетучилась.
– А тебе папа не звонит?
– Только по делу. И уж точно не в такой час.
Оправив себя, я завела волосы за уши, сверкнув золотыми серёжками. Села на кресло, у которого оставила стакан с виски. Сделала глоток.
– Твои родители в разводе, насколько я знаю?
– Вот уж точно не лучшая тема для разговоров, – хмыкнул он. Дёргавшуюся ногу закинул на колено статичной.
– Баром тоже всегда остро воспринимал, что мама в разводе с его отцом, – повертев стакан в ладонях и полюбовавшись, как золотится в нём алкоголь, я посмотрела за окно на ночной мегаполис. – Мне кажется, вы с ним из-за этого похожи и понимаете друг друга.
– Остро я реагировал, когда это только случилось. Когда был подростком, – сдавшись, Чоннэ всё же заговорил о том, о чём я начала. Или он под воздействием выпитого быстро забывал, что сказал мгновение назад. – Потом начинается поиск виноватого, кто из родителей всё испортил? Проходит время, и начинаешь понимать, что виноваты оба. Какого чёрта они делали вместе, если совершенно не подходили друг другу? Сколько себя помню, мать с отцом ругались, спорили, отдыхали отдельно. Может даже лучше, что они расстались.
– В таком случае, не кажется ли тебе, что пора прийти к выводу, что никто не виноват? – спросила я, опять достав сигарету. Пальцем указала на пепельницу, и Чоннэ протянул мне её. Я кивком поблагодарила и взяла её, ставя себе на колени.
– Курят после секса, – всё-таки съехал он с темы, – не торопишься?
– Знаешь, я уже спать хочу, – посмотрела я на него с лёгким сожалением, – давай просто ляжем спать? Сегодня был насыщенный день, я рано встала, ехала четыре с лишним часа из самого Кембриджа. Устала.
Чоннэ долго глядел на меня, но как будто бы думал о чём-то своём. Потом очнулся.
– Оставить тебе кровать? Лягу здесь, на диване.
– Не обязательно, можешь лечь со мной, кровать здоровенная.
Я видела её, когда шла по залу. Дверь в спальню открыта.
– Я же опять начну приставать, – заверил Ку.
– Неужели ты не можешь просто поспать рядом?
– Нет.
– Никогда так не делал? Не спал в обнимку?
– В обнимку?! – он цинично усмехнулся. – Конечно же, никогда!
– Какой же ты жлоб. Не удивительно, что Нана не поддаётся, – я затушила сигарету и поднялась, – пошли, одноклеточное, сделаю тебя мужчиной.
– Ты опоздала лет на восемь.
– Лишение девственности не превращает в настоящего мужчину, – остановившись на пороге спальни, я скинула с себя платье. Бюстгальтер под него не предназначался, так что я оказалась в одних полупрозрачных кружевных трусиках. Глаза Чоннэ вспыхнули. – Но если не уверен в самообладании, конечно, лучше спи здесь.
Я вошла в комнату и, добредя до постели, откинула покрывало. С радостью обнаружила, что простыни белого цвета. Их же в таких дорогих номерах каждый день меняют? Потому что Чоннэ наверняка прошлой ночью тут с кем-нибудь скакал. Не хочется подцепить заразу. Но, вроде бы, выглядит всё чисто и не примято.