Впрочем, есть нюансы. Конечно, по сравнению с Лесото, Конго, Сомали или Мьянмой Америка полна возможностей, как и любая другая западная страна «богатого Севера». Но, опять же, вернёмся к вводным данным. Если вы одарены в какой-то науке, красивы и молоды, гениальны, талантливы и трудолюбивы, в Штатах вам может повезти. А вот если у вас есть пикап и автомат Калашникова, то в Сомали вы даже в князья имеете перспективы выбиться, обзавестись дворцом и гаремом.
– Приехали, мэм, – разбудил меня таксист. Я всё же задремала.
Похлопав глазами, чтобы очнуться, обратила внимание на зелёный флажок с полумесяцем и звездой, болтающийся на зеркале заднего вида. Таксист был пакистанцем. Судя по хорошему произношению на английском, полжизни назад приехавшим сюда. Ему за пятьдесят, и вряд ли он уже добьётся чего-то большего, чем катать нью-йоркцев по их делам.
Расплатившись, я вошла в подъезд и опять окунулась в неприятный запах. Из квартиры, его распространяющей, вышло двое детей: девочка лет тринадцати, с покрытой головой, и мальчик лет десяти. Они отправлялись в школу, но между собой говорили на неизвестном мне языке. Будут хорошо учиться, тогда, возможно, сделают карьеру.
К нам в общежитие Гарварда как-то пришёл электрик – поменять лампочки в коридоре. Он был пуштуном, уехавшим из Афганистана двадцать пять лет назад. Я разговорилась с ним, как и вообще любила поговорить о жизнях и послушать, как складываются разные судьбы. Он рассказал, что имел свой бизнес в Кабуле, большой особняк, ездил на «лэнд крузере». Потом пришли талибы и он умчался сюда. Пару лет ему не удавалось начать своё дело, то лицензию не давали, то ещё каких-то разрешений. Потом всё же звёзды сошлись, он накопил и открыл магазин. Случайно попал в аварию и загремел в госпиталь. После выписки ему пришёл такой счёт, что магазин пришлось продать, взять кредит и ещё больше пяти лет выплачивать долги. То одно, то другое – и в итоге он стал тем, кем стал, пройдя по специальной программе адаптации мигрантов курсы электрика. Он считал себя везунчиком, потому что его старшего брата, оставшегося в Кабуле, талибы убили.
А неподалёку от гарвардского студенческого кампуса супружеская пара армян пекла вкуснейшие булочки. Они приехали сюда двадцать три года назад из России, где держали два ресторана. Лет десять он работал на доставке пиццы, а она – пекарем в чужом кафе, пока не удалось накопить на своё маленькое дело. Каждый раз, как я приходила к ним за выпечкой, супруга говорила, что они вот-вот уедут в Калифорнию к родственникам, потому что там лучше, их дети туда уже уехали, правда, когда я спросила, чем они там занимаются, мне ответили слишком уклончиво. По такому ответу можно было предположить что угодно, не то стали партнёрами по бизнесу с Кардашьян, не то подторговывали наркотой в лос-анджелевском лагере бездомных.
Закрыв за собой дверь квартиры, я втянула носом поглубже ароматизированный воздух. Прислушалась к тишине и оглядела обувь на полу. Ромы нет, ура, тайна останется тайной. Убрав рубашку Чоннэ на дно чемодана, я разделась и легла в кровать брата. Зазвонил телефон. Сев, я достала его из сумочки. О, как раз Рома!
– Да?
– Привет, не разбудил?
– Ну… я вставала в туалет, но собиралась ещё поспать.
– Хотел предупредить, что, поскольку остался на Манхэттене, то отсюда поеду по делам и буду дома к вечеру. Не заскучаешь?
– Я думала выбраться погулять, так что не беспокойся, найду себе развлечения.
– Главное не приключения на пятую точку, – посмеялся он.
– Почему бы нет? Я как никто обожаю в них вляпываться.
– Вот за это я и переживаю.
Попрощавшись с братом, я не заметила, как вновь погрузилась в сон.
Проснувшись третий раз за этот день (если считать короткий сон в такси), я потянулась и долго лежала, глядя в белый, в полоску из-за сочащегося сквозь жалюзи солнца, потолок. На нём замерла муха, как-то пробравшаяся в квартиру. Ничего удивительного, у Ромы такой бардак на кухне, что сюда и тараканы скоро подтянутся.