– Да? – настороженно подняла я.
– Привет, – сказал подозрительно знакомый голос.
– Привет… – Мне кажется или в самом деле?..
– Ну что, Баром не спалил?
– Чоннэ?! Откуда у тебя мой номер?
– У Унхака взял.
Чёрт! Он что, не стёр его за столько времени? Надо написать ему, чтоб не смел больше раздавать мои контакты.
– Не хочешь вечером опять с нами позависать?
– Чоннэ, мы не начали встречаться, не учащайся.
Замечание, будто с его стороны есть подвижки к отношениям одёрнули Ку, и он поверхностнее произнёс:
– И в мыслях не было! Я просто оповещаю, что если у тебя нет никаких планов…
– У меня есть планы. Но если что-то сорвётся или я задержусь на Манхэттене, то подтянусь. Вы там же будете?
– Нет, закрытая вечеринка в одном клубе.
– Хорошо. Скинь адрес, на всякий случай.
Он скинул, но я быстро выкинула это из головы. Когда завтрак подходил к концу, Энни вышла протереть столики и прибраться; кто её сменил на кассе отсюда не было видно.
– Передай маме, что всё было очень вкусно, – улыбнулась я, когда девчонка составляла посуду на поднос. Она тоже просияла:
– Хорошо, передам! Приходите ещё, всегда будем рады вас видеть, – отрепетировано выдала она, но звучала искренне.
– Пока буду в Нью-Йорке – обязательно загляну.
– А откуда вы? – с простотой школьницы спросила Энни.
– Вообще или в данный момент? Вообще из Сингапура, а непосредственно вчера приехала из Кембриджа. Я учусь там, в Гарварде, – не хвастаясь, а сообщая факт, сказала я.
– Ой, правда?! – Энни раскрыла на всю милые глазки. На матушку она походила больше, чем Бэтти, щёчки у неё были круглее, и лёгкая мягкость во всём теле выдавала склонность к полноте. Или любовь к маминой кулинарии. Я думала, что её восхитил Гарвард, но не тут-то было: – Наш дядя живёт в Сингапуре, и двое кузенов.
– Здорово! – Так они корейцы или наполовину китайцы? В Сингапуре последних больше. – А ты там была?
– Нет, никогда, – покачала она головой, – но хотела бы побывать. Там красиво, да?
– Да. Очень чисто, аккуратно и… – засмотревшись на мусорные баки по другую сторону улицы, из которых вываливался во все стороны вовремя не вывезенный мусор, выпадавший из пакетов и отползающий по тротуару к бордюрам, я не нашла подходящего слова и заключила: – В общем, есть на что посмотреть.
Положив под тарелку чаевые, чтобы не унёс ветерок, я попрощалась и побрела обратно. Хотелось пойти быстрее, чтобы спастись в теньке от солнца, но при этом жара же замедляла, призывая не напрягаться и не потеть. До вечера было ещё много времени и, когда я, наконец, достигла Роминой квартиры, надо было придумывать, чем занять себя. Повесив кепку на крючок, скинув сандалии, я прошла на кухню за водой и остановилась на пороге. Дело нашло меня само, потому что убираться здесь предстояло часа три минимум.
Тем не менее, собралась я вовремя и к семи часам успевала явиться в назначенное место. Брат снова позвонил мне и сказал, что задержится, поскольку Чоннэ заманил его на ещё одну вечеринку.
– Да всё в порядке, я сама еду на Манхэттен.
– К Чоннэ?
– Нет, просто гулять.
– Я сегодня более уставший, чем вчера, так что ночевать хочу дома. Может, обратно поедем вместе?
– Да, можно. Но, наверное, не раньше часов десяти.
– Хорошо, тогда созвонимся ещё!
Часть моей души не отказалась бы сама заночевать сегодня с Дином Грантом, но что-то подсказывало, что настолько торопиться не стоит. А если нам всё же придётся когда-нибудь работать рядом или пересекаться в судах? Зачем оставлять о себе отрицательное мнение, ведь, какой бы либертарианской не выставлялась Америка, высший свет у неё был консервативным, религиозным и порой ханжеским. Здесь от Южной Кореи мало чем общество отличалось: все напропалую бухают, трахаются, проворачивают нелегальные сделки, пытаясь уходить от налогов, но как только кто-то попался – он изгой, вчерашние компаньоны и партнёры тебя больше не знают, хотя сами продолжат заниматься тем же самым. Так случилось двадцать лет назад с отцом Барома, он не делал ничего более худшего, чем мой, но угодил в тюрьму и его бизнес затрещал по швам. К былому богатству Ли Сынри не вернулся, и теперь уже Рома пытался реанимировать некогда миллионное состояние.