Я напряглась, пытаясь представить карту Нью-Йорка.
– Я не ориентируюсь пока что, где это.
– Мы с тобой сейчас на Тридцать второй улице, а я живу за Сто первой. Так понятнее?
– О, вполне. А я остановилась у брата в Бруклине. Он мог бы тоже снимать здесь, но слишком рационален, чтобы тратить лишние деньги. – Сделав заказ, я отдала меню и посмотрела на Гранта. – Ты ведь пока помощник юриста? Значит, платят достаточно хорошо, чтобы позволить себе жизнь на Манхэттене?
– Мне сэкономить не позволил бы отец. Имидж семьи, нельзя выглядеть бедняком. Ты, должно быть, знаешь, что здесь в приличное общество принимают только если умеешь пускать пыль в глаза. В дешёвом костюме связями не обзаведёшься, а без связей трудно решать многие дела.
– А что… у тебя богатая семья?
– Ну… мы Гранты, – сказал он с каким-то не открывшимся мне пока смыслом, при этом как будто ожидая реакции, а поскольку я не знала, какую именно стоит выдать, ощутила себя глуповатенькой. – Ах, ну да, ты же не американка, – отмахнулся он, больше не требуя от меня понимания.
– Подожди-подожди, – стало доходить до меня, – ты… потомок того самого Улисса Гранта[1]?
– Да, – как бы заново представляясь, приложив ладонь к груди, поклонился головой Дин, – он самый.
– Ничего себе!
– Значит, ты всё-таки кое-что о наших местных знаменитостях знаешь?
– Я люблю читать. Иногда всё подряд, но когда собиралась поступать в Гарвард, конечно же, о Штатах почитала.
Штаты в этом, как и во многом остальном, огромные лицемеры. Если послушать их риторику, транслируемую во внешний мир, то вы услышите призывы перестать оглядываться в прошлое, не держаться за него, забыть всякую историческую ерунду и смотреть в будущее. Система образования, которую Штаты распространяют с помощью своих бесчисленных фондов, либо не даёт людям достаточного представления о мировых исторических событиях, либо несёт искажённые и переписанные сведения, «обновлённые», ревизионистские, с «новейшими открытиями и дополнениями». Поскольку у меня русская мама, я видела и слышала, как в прошлом году, на столетие Великой Победы, отмечаемой в России, западные господа гундели, сколько, мол, можно носиться с прошлым – было и было! Словно в России занимаются чем-то устаревшим и ужасным, а не чествуют память своих героических прадедов. Но вы попробуйте приехать на какую-нибудь памятную дату, связанную с войной Севера и Юга, которая шла почти двести лет назад! Масштабные реконструкции, торжественные речи у памятников, минуты молчания, оркестры, благотворительные экскурсии. Десятки школьных уроков круглогодично посвящены великим подвигам прадедов, отстоявших целостность Штатов и не давших Югу отколоться. В каждом малюсеньком городке памятник основателю, каждый американец, чьи предки приехали в страну раньше начала двадцатого столетия, точно знает свою родословную, воевал ли его дед за Юг или Север, в какой битве участвовал или в каком месте погиб. Битва при Геттисберге, осада Питерсберга, сожжение Ричмонда, капитуляция при Аппоматтоксе – сотни мемориалов, музеев, законсервированных акров земли с пушками, воронками от взрывов и памятными указателями. И попробуйте поменять хоть букву и «пересмотреть» взгляд на те события! Уровень угрозы государственной безопасности, не меньше. Ни один сенатор или конгрессмен, если хочет быть уважаемым и избираемым, не позволит себе обойти стороной прославленные места, всегда посетит их, трогательно напомнит исторические события и призовёт никогда не забывать их. Но патриотизм и память – это для американцев, окружающая их мировая челядь должна превратиться в манкуртов, успешно создаваемых под влиянием «прогрессивных западных веяний», «цивилизаторства» и «правильных ценностей». В русском языке таких называют Иванами, не помнящими родства.
– Отвечая на твой вопрос, – продолжил Дин, – моя семья не богатая, но стремится быть таковой. Мой отец серьёзно настроен соответствовать славной фамилии.
– В таком случае, тебе бы стоило учиться в Вест-Поинте[2], – улыбнулась я.
– Мой старший брат учился там.
Мм, брат? А можно всех посмотреть? Вдруг такой же красавчик.
– О, я не удосужилась спросить, есть ли у тебя братья или сёстры!
– Только старший брат. А у тебя?
– Сводный старший и родной младший.