Искупавшись и поплавав, я выбралась на песок, где в ряд было постелено шесть полотенец. Корзина для пикника стояла посередине и из неё то и дело таскались бутылки с пивом, водой, закуски. Я заметила боковым зрением на себе скользящий взгляд Эдварда. Грудь у меня была чуть больше, чем обычно у азиаток – спасибо маминым генам и тому, что я уже рожала и отработала кормящей матерью. С моим ростом выпуклости казались особенно заметными – магия пропорций.
– Ну как? Здорово же! А ты ехать не хотела, – сказал Эдвард.
Когда я повернулась к нему, он смотрел уже мне исключительно в лицо.
– Но ведь согласилась.
Мы улыбнулись друг другу. Эдвард не был красавцем. Я бы назвала его «милым». Слегка оттопыривающиеся уши придавали ему вид неопытного юнца, а русо-каштановые волосы, слегка вьющиеся, для меня выглядели пресно. Не знаю, как это объяснить? Ариз и Шейн, мужчины, с которыми я имела дело, которые мне нравились, которых я хотела и любила, были жгучими брюнетами, с тёмными глазами, чёрными бровями, белоснежными улыбками на смуглых лицах. Эта контрастность и яркость баловала, как балуют видеоролики, в пользу которых отказываются от чтения книг без картинок. Эдвард был вот таким текстом без картинок, причём довольно однообразным и написанным на тему, меня не интересующую. Это если говорить о симпатии женщины к мужчине. В других же направлениях он не мог не интересовать меня, ведь его семья соприкасалась с волнующими меня уровнями власти.
– Мани, а почему ты решила стать юристом? – спросила меня Мира, откидываясь так, чтобы лицо оказалось в тени под зонтиком.
– Захотелось бороться с нарушениями закона и побеждать преступность. – Папа всегда говорил, что чем больше говоришь правды, тем меньше её принимают за таковую, поэтому я добавила: – Ну, так я в эссе при поступлении написала.
– А на самом деле? – засмеялась девчонка.
– На самом деле тоже, но ещё мне нравится образ жизни юристов, и их образ в целом. Деловые встречи, офисы, забитое расписание, очередь из клиентов. Я довольно амбициозный человек.
– А я думал, что ты любишь законы и чтишь их, поэтому так зубришь, – заметил добродушно Эдвард.
Я сдержалась и не ухмыльнулась от его наивности. До сих пор не совсем понимала, он временами совсем простак или прикидывается кем-то, как и я?
– Мне интересен вопрос законотворчества, – расплывчато пояснила я и обратилась к Мире, – а ты почему?
– Ну, во-первых, хочу пойти по маминым стопам, работать где-нибудь в администрации, а во-вторых, живя в Бостоне, нельзя думать о другом универе, кроме как о Гарварде, а Гарвард – это в первую очередь юристы! Самое уважаемое заведение для законников!