Я всё же хмыкнула:
– Как можно уважать заведение, один из первых директоров которого участвовал в судилище над Салемскими ведьмами и приговаривал к сожжению людей за колдовство?
– Да? – похлопала глазами Мира.
– Я что-то слышал про это, – кивнул Эдвард, – он же был богословом?
Типичная ситуация: приезжие знают о чём-то лучше местных.
– Тогда других юристов и не существовало – только теологи, ведь главный закон был – Божий, – подтвердила я.
– Что же тогда ещё от них хотеть? Такие были времена.
– Времена создают люди. Даже в наше время в отдалённых уголках земли есть места, где женщин забивают камнями за измену, а мужчинам отрубают руки за воровство. Скатиться в варварство можно за три дня даже в двадцать первом веке.
– Серьёзно?! – опять подивилась Мира. – Где-то есть такие законы?
Ох уж эти тайваньцы! Промаргивают всё на свете и всегда живут в каком-то новостном вакууме. У них седьмой флот США притулился под бочком, а они всё смотрят с опаской на Китай. Даром что Мира третье поколение жила здесь, удивительная близорукость сохранилась.
– Это проходят, кажется, на лекциях по международному праву, – попыталась вспомнить я, невольно задев Миру тем, что она плоховато учится. Пытаясь не показать, что задета, она сказала:
– Что же ты выбрала именно Гарвард, если его не уважаешь?
– Хороший понт дороже денег, – ответила я, но дословный перевод не был крылатой фразой на английском, и меня не до конца поняли. Деньги ли я имела в виду или саму себя?
Брайан, Кейт и Давон тоже накупались и, покинув воду, подошли к нам. Болтая о чём-то, они хохотали и спорили. Брайан, присаживаясь возле своей девушки Миры, поцеловал её в щёку и поделился тем, о чём шла речь:
– Я пытался выбить правду из этих двоих. У Давона, оказывается, есть брат-близнец, и я не верю, что Кейт хоть раз не зажигала одновременно с обоими!
– Не было такого никогда! – заверила не в первый раз девушка.
– Да ладно тебе, неужели самой бы не хотелось?
– Ты не знаешь его брата – он совсем другой.
– Вы же сказали, что они почти копия друг друга?
– Внешне – да, но если хорошо знать характеры, то ни за что не спутаешь.
Тема секса с двумя родными братьями смутила меня больше, чем всю компанию, но, к счастью, на меня сейчас никто не смотрел.
– Мой брат, конечно, не отказался бы от подобного, – сказал Давон, после чего приобнял крепче Кейт, – но я своей девушкой ни с кем делиться не собираюсь!
– Так если он твоя копия, – не унимался Брайан, – он может притвориться тобой и пробраться куда ему надо!
– Я за этим тщательно слежу!
– Я всё равно никогда их не спутаю, – заверила Кейт и поцеловала своего молодого человека. В них просматривалась давняя и хорошая пара, и я, заметив их влюблённые взгляды, с тоской припомнила свою семейную жизнь. Мы с Аризом переписывались постоянно, если не были вместе и если он не уплывал в зоны, где не ловила связь. Мы могли говорить о чём угодно не стесняясь. Мы во всём понимали друг друга. Раньше, до развода. Больше мы не созванивались и не переписывались, и я представления не имела, где он сейчас, что делает? И с Шейном было то же самое. Я оборвала все связи, но не завела пока здесь новых взамен. Папа всю жизнь любил наблюдать за людьми и держаться в стороне, изучая их, и порой мне тоже всё это было любопытно, но, как сейчас, могла накатить лёгкая зависть, желание сделать интересной и свою жизнь, а не прописаться в зрителях. Неужели у папы не возникало никогда мыслей, что пассивное наблюдение и безучастность не сделают счастливым и нужно завести что-то своё? Или он как раз досмотрелся до того, что сдался и женился на маме.
Кейт сказала, что хочет мороженое, и Давон, из вежливости спросив у нас всех, кто что будет, отчалил до ближайшего магазина.
– Какой он у тебя заботливый, – заметила её подруга.
– А я у тебя разве не такой? – ткнулся в её плечо носом Брайан. Он мне чем-то напомнил Унхака, парня из компании моего свободного брата, когда-то пытавшегося за мной ухлёстывать: активный, разговорчивый, всегда обо всём спрашивающий, даже если ответ не очень важен, умеющий веселиться и искренне любящий это делать.
– Не знаю, мы с тобой ещё слишком мало встречаемся, а они – уже пять лет!