Короче говоря, я все-таки вернулся домой, уложил рыболовную снасть и все прочее в машину, соснул часок-другой (теперь понять не могу, как мне удалось уснуть), а ни свет ни заря меня поднял будильник.
И, не успев добраться до Элфа, я наткнулся на невидимый барьер.
Глава 7
– Эй! – радостно окликнуло меня развеселое пугало.
Он стоял передо мной нагишом и, пуская слюну, пересчитывал собственные пальцы.
Обознаться было невозможно. За минувшие годы он ничуть не изменился. Все то же безмятежно-тупое выражение лица, лягушечий рот до ушей, в глазах ни искорки мысли. Как и все в Милвилле, я не видел его целых десять лет, но, казалось, он не стал старше. Разве что волосы отросли и спадали на плечи, но он так и остался безусым. Просто всю физиономию покрывал какой-то цыплячий пух. И он был совершенно голый, только на голове торчал невообразимый соломенный колпак. Да, это был он, Таппер. Все тот же прежний Таппер. Его нельзя было не узнать.
Он перестал считать пальцы и сглотнул слюну. Снял свою дурацкую шляпу и протянул мне, чтобы я получше ее разглядел.
– Сам сделал! – сказал он, раздуваясь от гордости.
– Отличная шляпа, – отозвался я.
А про себя подумал: Таппер – принесла же его нелегкая! Не знаю, откуда он вдруг взялся, но хуже времени выбрать не мог. У Милвилла сейчас хватает забот, ему пока не до Тапперов.
– Твой папа, – сказал Таппер Тайлер. – Где твой папа, Брэд? Мне надо ему кой-чего сказать.
А голос? Как можно было его не узнать? И как я мог забыть, что у Таппера необычайный дар подражания? Он всегда мастерски передразнивал любую птицу, лаял, мяукал и, к восторгу окружавшей его плотным кольцом хохочущей детворы, разыгрывал целые сценки – драку кошки с собакой или перебранку двух соседей.
– Твой папа? – повторил Таппер.
– Пойдем-ка в дом, – сказал я. – Дам тебе что-нибудь надеть. Нечего разгуливать в чем мать родила.
Он рассеянно покивал.
– Цветы, – сказал он. – Много-много, красивые.
И развел руки, показывая, как много цветов.
– Луга, луга. Всюду цветы. Конца-краю нет. И все лиловые. Такие красивые, и пахнут так хорошо, и такие добрые.
Рукой, похожей на птичью лапу, он утер подбородок, по которому во время этой длинной речи побежала струйка слюны. Потом вытер ладонь о бедро.
Я взял его за локоть, повернул и повел к дому.
– А твой папа? Мне надо рассказать твоему папе про цветы.
– После расскажешь.
Я заставил его подняться на веранду, подтолкнул к двери и вошел следом. Вот так-то лучше. Нечего ему болтаться в таком виде по улицам, людей пугать. А я и без того сыт по горло. Только вчера вечером у меня в кухне валялся без памяти Шкалик, и вот заявился нагишом Таппер. Чудаки – народ неплохой, и в захолустных городишках их всегда хватает, но сейчас это, право, некстати.
Все еще крепко держа Таппера за локоть, я привел его в спальню.
– Стой тут.
Он стал как пень посреди комнаты и только бессмысленно озирался, разинув рот.
Я отыскал рубашку, штаны. Вытащил пару башмаков, но поглядел на его ноги и сунул башмаки на прежнее место. Наверняка малы. У Таппера огромные, расшлепанные ножищи – видно, многие годы топал босиком.
Я протянул ему штаны и рубаху:
– Надевай. И сиди тут. Никуда не выходи.
Он не ответил и одежду не взял. И опять принялся пересчитывать свои пальцы.
До этой минуты мне недосуг было задумываться, а тут я впервые спросил себя: да где же он пропадал? Как это могло случиться: исчез человек, скрылся без следа ни много ни мало на десять лет и вдруг – здрасте! – явился неведомо откуда…
Таппер исчез в тот год, когда я только поступил в среднюю школу, – мне это крепко запомнилось, потому что на целую неделю нас, мальчишек, отпустили с уроков и мы помогали его разыскивать. Миля за милей мы прочесывали поля и леса частой цепью, на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и под конец думали уже, что найдем не живого человека, а мертвеца. Полиция обшарила дно реки, окрестные пруды и озера. Отряд милвиллцев под командой шерифа облазил болото за хижиной Шкалика, старательно прощупывая трясину длинными шестами. Отыскали множество бревен, два или три дырявых, выброшенных за ненадобностью бака для белья, да еще в дальнем конце – давным-давно издохшего пса. Таппера не нашли.
– Ну что же ты, – сказал я ему. – На, оденься.
Он досчитал пальцы и из вежливости утер подбородок.
– Мне надо назад, – сказал он. – Цветы не могут долго ждать.
Он протянул руку и принял штаны и рубаху.
– Мои старые изорвались, – пояснил он. – Просто взяли и свалились с меня.