– Как же так! – запротестовал я. – Этого просто не может быть! Растения не бывают разумными. Конечно, в растительном царстве тоже идет борьба за существование, но там все меняется не так быстро и резко, чтобы мог развиться разум.
– Вы рассуждаете весьма логично, – невозмутимо ответили Цветы.
– Вот видите, логично – и все-таки мы с вами разговариваем!
– У вас на Земле есть животное, вы его называете собакой.
– Правильно. Очень умный зверь.
– Вы привыкли к собакам, они ваши любимцы, баловни и верные спутники. Люди и собаки неразлучны с незапамятных времен. И, может быть, от постоянного общения с вами они еще больше поумнели. Это животное способно многому научиться.
– При чем тут собаки?
– Представьте: вдруг бы люди на вашей Земле с начала времен все силы посвятили тому, чтобы учить собак, развивать их разум. Как по-вашему, чего бы они достигли?
– Ну… право, не знаю. Может, теперь собаки были бы так же разумны, как и мы. Может, их разум чем-то и отличался бы от нашего, но…
– Некогда в одном из миров так поступили с нами, – сказали Цветы. – Все это началось больше миллиарда лет тому назад.
– И обитатели того мира сознательно сделали растения разумными?
– Для этого была причина. То были не такие существа, как вы. Они совершенствовали нас с определенной целью. Они нуждались в каком-то устройстве, способном собирать и хранить для них наготове всевозможные знания и сведения, беспрерывно накапливать их и приводить в стройную систему.
– Ну и вели бы записи. Все можно записать.
– Тут были некоторые физические пределы и, что, пожалуй, еще важнее, некоторые психологические ограничения.
– То есть они не умели писать.
– Они до этого не додумались. Им не случилось открыть для себя письмо. И даже речь – они не говорили, как вы. Но даже умей они говорить и писать, они все равно не достигли бы того, что им требовалось.
– Не могли бы привести свои знания в единую систему?
– Отчасти и это, конечно. Но скажите, многое ли сохранилось из того, что знали люди в древности, что было записано и, как им в ту пору казалось, закреплено на века?
– Да нет, мало что уцелело. Многое затерялось, многое разрушено и погибло. Время стерло все следы.
– А мы и поныне храним знания того народа. Мы оказались надежнее всяких записей… Правда, в том мире никто и не думал вести записи.
– Обитатели того мира… – повторил я. – Вы сохранили их знания, а может, и знания еще многих других?
– Сейчас некогда, а то мы бы вам все объяснили, – сказали Цветы вместо ответа. – Тут много обстоятельств и соображений, которые вы пока понять не в силах. Поверьте нам на слово: когда они, изучив другие возможности, решили превратить нас в хранилище знаний и сведений, они выбрали самый мудрый и верный путь.
– Но сколько же на это ушло времени! Развить у растения разум… Бог ты мой, да на это нужна целая вечность! И как к этому подступиться? Как сделать растение разумным?
– О времени они не думали. Это было просто. Они умели им управлять. Они обращались со временем, как вы – с материей. Иначе ничего бы не вышло. Они сжали, спрессовали наше время так, что в нашей жизни прошли многие века, а для них – секунды. В их распоряжении всегда было столько времени, сколько требовалось. Они сами создавали время, которое им требовалось.
– Создавали время?
– Да, разумеется. Разве это так непонятно?
– Мне непонятно. Время – река. Оно течет, и его не остановишь. Тут ничего нельзя поделать.
– Время ничуть не похоже на реку, – был ответ. – Никуда оно не течет, и с ним очень многое можно сделать. Кроме того, напрасно вы стараетесь нас оскорбить, нас это не задевает.
– Я вас оскорбил?!
– По-вашему, растениям так трудно обрести разум.
– Но я совсем не хотел вас оскорбить! Я думал о наших, земных, растениях. Не могу себе представить какой-нибудь одуванчик…
– Одуванчик?
– Обыкновенный цветок, такие у нас растут на каждом шагу.
– Возможно, вы и правы. Должно быть, мы с самого начала были не такие, как растения у вас на Земле.
– Но вы этого, конечно, не помните.
– Вы имеете в виду родовую память?
– Да, наверно.
– Это было очень давно. Но у нас есть данные. Не миф, не легенда, а точные данные о том, как мы стали разумными.
– В этом смысле человечеству до вас далеко, – сказал я. – У нас таких данных нет.
– А сейчас мы должны с вами проститься, – сказали Цветы. – Наш глашатай очень устал, надо беречь его силы, ведь он уже так давно служит нам верой и правдой, и мы к нему привязались. Мы с вами побеседуем в другой раз.