Мы все перешли в гостиную и уселись.
– Ну, приятель, – любезнейшим тоном сказал Хигги, – валяй начистоту.
Я готов был его придушить. И, думаю, встретясь со мной взглядом, он отлично это понял.
– Мы будем тише воды, ниже травы, – пообещал он. – Валяй выкладывай, мы слушаем.
Я подождал, пока все утихли, и сказал:
– Начну вот с чего. Вчера утром, когда моя машина разбилась, я пришел домой и застал Таппера Тайлера, он качался у меня на качелях.
Хигги так и подскочил.
– Да ты спятил! – заорал он. – Таппер уже десять лет как пропал без вести!
Хайрам тоже вскочил.
– Я ж тебе говорил, что Том разговаривал с Таппером, а ты меня поднял на смех! – взревел он.
– Тогда я тебе соврал, – сказал я. – Поневоле пришлось соврать. Я не понимал, что происходит, а ты пристал с ножом к горлу.
– Значит, ты признаешь, что солгал, Брэд? – переспросил преподобный Сайлас Мидлтон.
– Ну, понятно. Эта горилла приперла меня к стене и…
– Если раз соврал, так и еще соврешь! – визгливо крикнул Том Престон. – Как же тебе верить? Мало ли чего ты нарасскажешь!
– Не хочешь – не верь, – сказал я. – Мне плевать.
Все опять уселись и молча смотрели на меня. Конечно, это было ребячество, но уж очень они меня допекли.
– Я предложил бы начать сначала, – заговорил отец Фленеген. – Давайте все сделаем героическое усилие и постараемся вести себя пристойно.
– Да, я тоже попрошу, – угрюмо сказал Хигги. – Сидите и помалкивайте.
Я обвел взглядом комнату – никто не произнес ни слова. Джералд Шервуд серьезно кивнул мне. Я перевел дух.
– Пожалуй, мне надо начать еще раньше, – сказал я. – С того дня, когда Том Престон прислал Эда Адлера снять у меня телефон.
– Ты задолжал за три месяца! – взвизгнул Престон. – Ты даже не позаботился…
– Том! – одернул адвокат Николс.
Том надулся и замолчал.
И я стал рассказывать все подряд: про Шкалика Гранта, про телефон без диска, оказавшийся у меня в конторе, про работу, о которой говорил мне Элф Питерсон, про то, как я ездил к Шкалику домой. Умолчал только о Джералде Шервуде и о том, что он-то и выпускает эти телефоны. Почему-то я чувствовал, что говорить об этом я не вправе.
– Есть вопросы? – сказал я затем.
– Вопросов очень много, – отозвался адвокат Николс. – Но вы уж расскажите все до самого конца, а потом будут вопросы. Никто не возражает?
– Я не против, – проворчал Хигги Моррис.
– А я против! – вскинулся Престон. – Джералд упоминал, что Нэнси разговаривала с Брэдом. А как это ей удалось, спрашивается? Тоже, конечно, по такому телефончику?
– Да, – сказал Шервуд. – У меня много лет стоит такой телефон.
– Вы мне про это не говорили, Джералд, – сказал Хигги.
– К слову не пришлось, – коротко ответил Шервуд.
– Видно, тут еще много всякого творилось, а мы и не подозревали, черт подери, – сказал Престон.
– Безусловно, вы правы, – промолвил отец Фленеген. – Но, мне кажется, этот молодой человек только еще начал свою повесть.
И я продолжал. Старался рассказать всю правду, припомнить все подробности.
Наконец я договорил. Минуту-другую никто не двигался, быть может, все они были поражены, ошеломлены, быть может, поверили не каждому слову, но чему-то все-таки поверили.
Отец Фленеген неловко пошевелился на стуле.
– Молодой человек, – промолвил он, – а вы вполне уверены, что это была не галлюцинация?
– Я принес оттуда машину времени, вот она. Сами видите.
– Да, нельзя не признать, что происходит много странного, – раздумчиво сказал Николс. – В конце концов, то, что рассказал нам Брэд, не более удивительно, чем барьер вокруг Милвилла.
– Временем никто управлять не может! – закричал Престон. – Время – ведь это же… ведь оно…
– Вот то-то! – сказал Шервуд. – Никто не знает, что это за штука – время. И еще много есть в мире всякого, о чем мы ничего не знаем. Взять, например, тяготение. Ни один человек на свете не может объяснить, что это такое.
– Не верю ни одному слову, – отрезал Хайрам. – Просто Брэд где-то прятался…
– Мы прочесали весь город, – возразил Джо Эванс. – Негде ему было спрятаться.
– В сущности, какое это имеет значение – верим мы Брэду или не верим, – заметил отец Фленеген. – Поверят ли ему те, кто едет к нам из Вашингтона, – вот что важно.
Хигги выпрямился на стуле.
– Вы говорили, к нам едет Гиббс? – переспросил он Шервуда. – И еще кого-то везет?
– Да, с ним кто-то из Госдепартамента.
– А что он сказал, Гиббс?
– Что выезжает немедленно. Что разговор с Брэдом будет только предварительный. А потом он вернется в Вашингтон и обо всем доложит. Он сказал: может быть, тут вопрос не только государственного значения. Может быть, это придется решать в международном масштабе. Пожалуй, Вашингтон должен будет посовещаться с правительствами других стран. Он стал спрашивать у меня подробности. А я только и мог сказать, что у нас в Милвилле один человек хочет сообщить чрезвычайно важные сведения.