– Но нельзя же решать наспех! – запротестовал сенатор. – Нельзя допустить, чтобы нас подгоняли. Нужно очень много сделать. Необходимо обсудить все это на самых разных уровнях – в государственном и в международном масштабе, с экономистами, с учеными.
– Мне кажется, сенатор, – сказал я, – все мы забываем главное. Мы сейчас имеем дело не просто с другим государством, с другими людьми. Мы имеем дело с чужими существами, с пришельцами из другого мира.
– Это все равно, – сказал сенатор. – Мы должны действовать так же, как и всегда.
– Оно бы неплохо, только надо еще, чтобы они нас поняли, – заметил я.
– Придется им подождать, – сухо сказал Ньюком.
Меня взяло отчаяние. Безнадежно. Ничего тут нельзя решить: человечество не готово к этой встрече, мы только все испортим, все загубим. Пойдут нескончаемые споры, разговоры и переговоры, обсуждения и словопрения – и все на нашем, человеческом, уровне, все только с наших позиций, никто даже не попытается понять, что думают и чего хотят пришельцы.
– Учтите, что в роли просителей выступают они, а не мы, – заявил сенатор. – Они, а не мы начали переговоры, они хотят доступа в наш мир, а не наоборот.
– Пятьсот лет назад белые прибыли в Америку, – сказал я. – Очевидно, тогда они выступали в роли просителей…
– Но индейцы были дикари, варвары! – возмутился Ньюком.
Я кивнул:
– Вы совершенно точно выразили мою мысль.
– У вас не слишком удачная манера острить, – ледяным тоном произнес Ньюком.
– Вы меня не поняли, – сказал я. – Я и не думал острить.
– Пожалуй, в этом что-то есть, мистер Картер, – заговорил Дейвенпорт. – По вашим словам, эти растения уверяют, что они хранят огромные запасы знаний. И, как вы полагаете, это – познания многих разумных рас.
– Так они мне сказали.
– Запасы знаний, связанных между собой и приведенных в систему. Не просто свалка разнородных сведений.
– Да, именно система, – сказал я. – Только учтите, я не могу утверждать это под присягой. Я никак не мог проверить, правда ли это. Но Таппер, который говорил за них, уверял меня, что они никогда не лгут.
– Понимаю, – сказал Дейвенпорт. – В этом есть логика. Им незачем лгать.
– Однако они не вернули вам полторы тысячи долларов, – вставил генерал Биллингс.
– Не вернули.
– А говорили, что вернут.
– Да, это они мне твердо обещали.
– Значит, они лгут. И они хитростью заставили вас принести на Землю какую-то штуку, которую вы считали машиной времени.
– Это они очень ловко подстроили, – заметил Ньюком.
– Не думаю, что мы можем всерьез им доверять, – сказал генерал Биллингс.
– Но послушайте, – спохватился Ньюком, – мы уже стали разговаривать так, как будто поверили каждому слову этой басни.
– Так ведь с этого мы и начали, – напомнил сенатор Гиббс. – Мы решили принять сведения, которые нам сообщил мистер Картер, за основу для обсуждения.
– В данный момент нам следует подготовиться к самому худшему, – провозгласил генерал.
Дейвенпорт даже засмеялся:
– Что ж тут особенно плохого? Впервые в истории человечество может познакомиться с другими мыслящими существами. Если мы будем вести себя разумно, такая встреча может оказаться для нас очень полезной.
– Этого мы еще не знаем, – сказал генерал Биллингс.
– Конечно, не знаем. У нас пока слишком мало данных. Надо сделать какие-то шаги к дальнейшему сближению.
– Если эти Цветы вообще существуют, – вставил Ньюком.
– Если они существуют, – согласился Дейвенпорт.
– Джентльмены, – сказал сенатор, – мы кое-что упускаем из виду. Ведь барьер существует, это реальность. И он не пропускает ничего живого…
– Это еще не известно, – возразил Дейвенпорт. – Вспомните случай с автомобилем. В нем наверняка были какие-то микроорганизмы. Просто не могли не быть. Мне кажется, барьер поставлен как преграда не для всего живого вообще, а лишь для того, кто думает и чувствует. Это – преграда для жизни высокоразвитой, обладающей сознанием.
– Так или иначе, перед нами несомненное доказательство, что происходит что-то очень странное, – сказал сенатор. – Мы не можем просто закрывать на это глаза. Надо действовать, опираясь на те сведения, какими мы располагаем.
– Ну хорошо, – заявил генерал. – Перейдем к делу. Можем ли мы с уверенностью предполагать, что эти чужаки чем-то нам угрожают?
Я кивнул:
– Может быть, и так. При известных обстоятельствах.