ВЕСЬ ЭТОТ ДЖАЗ
Ладонь к ладони стремится...
Согреться хочется,
но не жду, чтобы ты объял моё одиночество —
в нём так много звёзд и меня,
что два мира ты просто не вынесешь,
будь хоть трижды Атлант...
Талант любить рождается с человеком,
но поиски самой чистой воды и вхождения в новые реки
отбирают это тепло.
Впрочем, прошлое утекло туда,
где время неспешно,
где темна вода,
где беда, помноженная на беду,
бормочет в сумеречном бреду
нескончаемые молитвы.
Хвала оккамовой бритве — я отсекаю лишнее.
Прошлое — прошлому,
пусть само хоронит своих мертвецов.
Ладонь — к ладони.
Не нужно слов,
если есть губы, знающие секрет
продолжительного поцелуя.
Полутьма, царящая в мире малом, волнует,
но свет с тобой,
свет во мне...
В тишине говорят руки, отвечают тела.
Действительность, отражённая в зеркалах,
возвращается чудом,
в котором я всегда буду
потенциальным открытием.
Будущее прядётся нитями
неутомимых парок,
и в общем его полотне,
во всяком новом,
пока не проявленном дне,
мы вплетены в узор мироздания,
как в небо — птицы,
до тех пор, пока ладонь к ладони стремится...
***
«В квантовой теории всё, что не запрещено, обязательно происходит»
Всё, что не запрещено, обязательно происходит.
Давай рискнём не ограничивать момент обретения чуда рамками.
Пусть себе время, проходя, по асфальту подошвами шаркает —
сентябрь в последние дни категорически безысходен.
Пусть себе, пусть...
Грусть — грустящим,
журавлям, как водится, клины.
Нам же, пожалуй,
«немного солнца в холодной воде»,
и парк дремотный, который наполовину раздет,
и твоя ладонь,
лёгшая
мне
на спину.
Мы оба знаем, что будет позже — позже будет отнюдь не поздно,
ведь преимущество среднего возраста в том,
что время можно не торопить.
Всё, что не запрещено,
постепенно собирается из крупиц —
и превращается в мир для двоих
или,
нередко, — в звёзды.
Говори...
Что угодно — мне важно тебя слышать,
как тебе важно накручивать на палец
шёлком текущую прядь
оттенка выспевшего каштана
и на мои ладошки дышать.
Вечер на нашей стороне — не торопясь, подбирается ближе.
Всё, что не запрещено, обязательно происходит.
Собственная вселенная подчиняется законам, придуманным для двоих.
Значит, в едином ритме двух тел, доверчивых и нагих,
момент обретения чуда предсказуемо бесповоротен...
***
И ночь придёт, и будет ночь черна,
в саму себя до дна погружена,
и звёзды скроют облачные бельма,
и запоют огни святого Эльма
на низкой и опасной частоте,
танцуя на антеннах дальней связи,
на мёртвых люстрах, на обломках стен,
на яростных сплетеньях бренных тел,
а после нас накроет белой бязью
забвения и мелкого песка.
Да, так мы возвращаемся к истокам.
Вот голос мой, а вот моя рука.
Я буду петь. Держи меня под током.
Весь этот джаз закончится ничем,
и мы никем закончимся, но всё же
пройди меня, как самый главный обжиг,
открой меня так, как другой не сможет,
услышь меня в смешении фонем,
узнай меня за жадным поцелуем.
Весь этот джаз... Я буду. Будешь ты.
И мир потом придёт из пустоты,
и ночь придёт, и будет...
Аллилуйя.