- А говорила, что это только наш день, - проворчал он, впрочем, не сумев по-настоящему рассердиться.
- Он и есть ваш. Ваш день, в котором вы можете сделать полезный вклад в ваше будущее. Ирма, ты согласна, что я права?
- Не знаю, - откликнулась Ирма с нехарактерным для неё замешательством. – Наверное. В любом случае, если я хотела этого избежать, мне не стоило говорить вам с мамой «устраивайте всё, как сами решите».
- Как мне повезло с невесткой! – засмеялась Дробышевская и, окинув одобрительным взглядом её короткую белую шубку, добавила: - Ничего, что вы женитесь зимой. Тебе очень идёт твой наряд. Настоящая Снегурочка!
Глава 4.2
На свадьбу родители, объединившись, подарили им небольшую квартиру-студию. Туда они и перебрались сразу же после торжества.
Семейная жизнь началась… обыденно. Конечно, первое время они испытывали эйфорию от того, что больше не нужно разлучаться по вечерам, не нужно выкраивать время, чтобы побыть вместе немного дольше, не нужно ехать за город, чтобы остаться по-настоящему наедине. Но при этом им не понадобилось ни дня, чтобы привыкнуть к повседневным привычкам друг друга, притереться, наладить быт. Всё сразу стало просто и правильно, словно так было всегда.
Они оба терпеть не могли однообразную домашнюю работу, но это не вызвало взаимного недовольства и споров. Признав, что беспорядок раздражает не меньше, чем процесс его устранения, они как-то естественным образом, не торгуясь и не пытаясь перевести стрелки друг на друга, начали всё делать вместе. Их быт сложно было назвать образцовым – они быстро сошлись на том, что лучше тратить на рутину поменьше времени и довольствоваться малым, чем наоборот, – но это не мешало быть счастливыми.
Безоблачная идиллия пошатнулась через несколько лет, неожиданным для обоих образом. Они легко, без всяких усилий избежали трудностей, с которыми обычно сталкиваются молодожёны, но оказались уязвимы перед внешними обстоятельствами.
Первой неприятной неожиданностью стал конфликт Ирмы с одним из преподавателей. Заслуженный профессор с многолетним стажем и выдающимися достижениями в области правоведения, он при всём этом был не самым приятным человеком. Открыто не одобрял амбициозных студенток, с незамутнённой убеждённостью предвещая им будущее в окружении кастрюль и пелёнок; планомерно и с каким-то злым азартом заваливал на экзаменах середнячков; но с поразительной снисходительностью, даже с попустительством относился к избранным любимчикам.
Возможно, будь на его месте кто-нибудь менее именитый и наделённый регалиями, подобное отношение вызвало бы определённый резонанс, но на действия профессора Свиридова руководство университета закрывало глаза, обтекаемо называя его «человеком старой закалки» и подразумевая под этим необходимость смириться с его самодурством.
В первые годы Ирме посчастливилось избегать его придирок. Слишком умная и старательная, чтобы бояться экзаменов, слишком сдержанная и невозмутимая, чтобы демонстрировать эмоции в ответ на неприятные высказывания – она не представляла для профессора особого интереса.
Однако с поступлением в магистратуру что-то неуловимо изменилось.
Поначалу Аркадий даже не догадывался, в чём дело. Просто Ирма вдруг стала более отстранённой и напряжённой, почти перестала с ним разговаривать, а в её сосредоточенности на учёбе появилось нечто ожесточённое, почти маниакальное.
В ответ на осторожные расспросы она ссылалась на усталость и высокие нагрузки – и это звучало бы убедительно, не знай Аркадий наверняка, что и прежде она трудилась и уставала ничуть не меньше.
Он не знал, что думать. В голову лезли самые пугающие, отравляющие душу предположения. Аркадий отлично понимал их нелепость – Ирма никогда не стала бы обманывать и вести двойную жизнь, в этом он был уверен, как в базовых законах физики. Но фантазия упрямо не желала считаться со здравым смыслом. Именно тогда он понял, насколько боится потерять свою жену.
- Ирма, у нас ведь всё в порядке? – не выдержал он однажды вечером, когда она по обыкновению наскоро перехватила несколько бутербродов и освободила свою половину стола для конспектов и книг. – Если что-то не так… мы ведь можем это обсудить.