- Что? – потрясённо прохрипела Ирма. – О чём ты? Я ничего не хочу, отпусти!
Происходящее казалось чьей-то дурной шуткой, перевёрнутой реальностью или ночным кошмаром. Она не понимала, о чём говорит одноклассник. Да, она сегодня много танцевала и не отказывалась от приглашений на медляки. Но в этом не было и намёка на то, в чём он её сейчас якобы уличал. Она не кокетничала, не флиртовала – просто веселилась, одинаково со всеми.
Ирма почувствовала, как он ухватил подол её платья, потянул вверх. В следующий миг чужая рука коснулась её обнажённого бедра и настойчиво, безжалостно двинулась дальше.
Кажется, только тогда она окончательно осознала происходящее, по-настоящему поняла, что это не жестокий розыгрыш, что одноклассник действительно не собирается останавливаться.
Если до этого ей было в основном противно и лишь немного не по себе, то сейчас нахлынул безграничный неконтролируемый ужас. Если бы она не была по-прежнему пригвождена к стене, то, наверное, забилась бы в истерике. Ирма хотела закричать, но горло словно перехватило спазмом и из него вырвалось только невнятное сипение.
- Я… Нет… Олег… Я заявлю на тебя! – у неё наконец получилось произнести членораздельную фразу, но одноклассник только рассмеялся в ответ.
- Да пожалуйста. Кто тебе поверит? Нашлась недотрога.
Наверное, от отчаяния что-то переключилось в её голове, и следующие слова вырвались словно сами собой, без осмысления, даже без особой надежды.
- Мама! Я всё расскажу маме, и она твою семейку в порошок сотрёт! Отец тебе простит, если из-за тебя лишится всех своих магазинов, и все в городе будут пальцами тыкать и обсуждать, почему?
На самом деле Ирма понятия не имела, нарушает ли хоть что-нибудь отец её нежданного мучителя; и понимала, что даже если так, её мать, начальница налоговой инспекции, сможет только потрепать тому нервы, но не лишить всего на свете.
Но это было не важно.
Она и близко не представляла, чем угрожает.
Одноклассник, наверное, тоже.
Это был вопль отчаяния, и она по-настоящему ни на что не надеялась, но вдруг оказалась свободна.
Парень, который только что её мучил, отшатнулся, как от прокажённой.
- Дура психованная! – зло выплюнул он. – Чёртова истеричка, проваливай отсюда!
Дверь распахнулась и снова захлопнулась, с силой ударившись о косяк.
Она осталась одна.
Ирма судорожно привела платье в порядок; открыла кран, чтобы умыться, и на какое-то время застыла, прижимая мокрые холодные ладони к щекам и бездумно глядя на текущую воду.
Она не знала, прошла минута, две, десять или час, но созерцательная бездумность вдруг разрушилась осознанием – её уединение иллюзорно, в квартире всё ещё полно народу и сюда в любой момент может вломиться кто-нибудь ещё.
Она рванулась так, будто её уже сейчас преследовала погоня, схватила в прихожей свою сумочку, выскочила на улицу.
Проходящая мимо группка молодёжи засвистела вслед.
- У кого-то сегодня был праздник? С началом взрослой жизни, девуль!
Они не хотели ничего плохого. Наверное, по наряду догадались, что перед ними выпускница, и поздравляли именно с этим, но Ирма метнулась в сторону и бежала, пока не свернула за угол.
Дрожащими руками она выудила телефон и набрала нужный номер.
- Папа, забери меня, пожалуйста, - надломленным, срывающимся голосом попросила она.
Отец спросил только адрес и примчался в рекордные пятнадцать минут, будто в момент её звонка уже сидел за рулём.
- Случилось что-то плохое? – В устремлённом на неё взгляде Ирма увидела затаённый страх и готовность к войне.
Всё ещё вздрагивая и обнимая себя руками в попытке успокоиться, Ирма покачала головой.
- Нет. Почти, но нет. Поехали домой, пожалуйста.
Прежде чем посадить в машину, отец крепко стиснул её в объятиях и несколько минут укачивал, как маленькую, обещая, что всё будет хорошо.
Дома она рухнула в кровать и проспала до ночи, а проснулась с ощущением, будто подхватила тяжёлый грипп.