С высокой несбиваемой температурой она пролежала три дня. Потом та прошла, словно и не бывало.
- Это всё от потрясения, - уверенно заключила мать, глядя на неё с бессильной тревогой.
К Ирме никто не приставал с расспросами, опасаясь нарушить хрупкое равновесие, к которому она вернулась. Но она понимала, что, если не даст внятного объяснения, родители будут бесконечно изводить себя догадками и предположениями, которые в итоге окажутся страшнее реальности. Поэтому она рассказала всё.
Слова рождались с трудом, царапали горло, но мать вместо упрёков и поучений гладила её по голове и повторяла:
- Ты молодец. Какая же ты молодец! Ты всё-таки придумала, как спастись.
Ирма убеждала себя, что легко отделалась. Она старалась вернуться к нормальной жизни, выбросить случившееся из головы. Но это оказалось не так-то просто.
Она больше не могла видеть друзей из числа бывших одноклассников. Никто, кроме неё и виновника, не знал о произошедшем, но знакомые лица каждый раз заставляли её погружаться в жуткие воспоминания, проживать всё заново. Она больше не чувствовала себя спокойно ни в одной компании.
Возможно, Ирме было бы проще пережить, если бы на неё напал кто-то совсем чужой, незнакомый. Но это оказался человек, которого она знала почти с детства, с которым сидела за соседней партой, беззаботно болтала и смеялась… Её знакомый, привычный мир безвозвратно разрушился, и Ирма не знала, что с этим делать.
Она разучилась доверять. Разучилась чувствовать себя в безопасности. Раньше она считала близким кругом, среди которого можно ничего не опасаться, всех друзей и приятелей. Теперь там остались только родители.
Ирма отдалилась ото всех и лето перед первым курсом провела, в одиночестве прогуливаясь по городским паркам и часами просиживая в читальном зале библиотеки. Она не хотела оставаться дома, чтобы мать с отцом не заподозрили неладное. Они бы разволновались, начали предлагать помощь и подыскивать для неё психолога. Ирма ничего этого не хотела. Ей был нужен только покой.
С наступлением сентября стало лучше. Ирма всегда много времени уделяла учёбе и теперь погрузилась в неё с головой. Ещё она подружилась с несколькими однокурсницами и снова начала выходить из дома не только для того, чтобы избежать вопросов. Правда, шумных компаний она теперь избегала и всегда оставалась настороже.
Она не хотела обрести репутацию чудачки или зануды, поэтому следила за тем, чтобы не слишком отрываться от коллектива, но почти всегда отказывалась от квартирных посиделок и присоединялась к другим, если те собирались в кино или кафе. На нескольких вечеринках, куда новые подруги всё-таки уговорили её прийти, Ирма брала бокал только для вида и уходила до того, как веселье становилось громким и безудержным.
Ей казалось, что жизнь наладилась. Пусть многое изменилось, но она справилась, заново научилась взаимодействовать с людьми и уверенно шла вперёд.
В очередной раз напоминание о прошлом настигло, когда за ней начал ухаживать кузен одной из подруг. Несколько раз он присоединялся к их компании во время прогулок, а потом пригласил её на свидание.
Он ей нравился. Действительно нравился. Остроумный, начитанный, ненавязчивый – с ним было интересно и легко. Они стали встречаться, и всё было хорошо до тех пор, пока отношения не перешли к тому этапу, когда прощальных поцелуев возле подъезда становится совершенно недостаточно.
Ирме казалось, она готова пойти дальше. Ей нравились его поцелуи, были приятны прикосновения. Но когда они оказались наедине в закрытой комнате и нежные объятия сменились всё более настойчивыми и собственническими, а мужские руки уверенно пробрались под её блузку, Ирма вдруг ощутила мучительную беспомощность.
Зарождающееся возбуждение бесследно схлынуло, оставив вместо себя лишь страх. Прошлое и настоящее в тот миг словно слились воедино, заставляя Ирму вместо человека, которого выбрала она сама, видеть угрозу, от которой нужно бежать как можно быстрее и дальше.
Именно это она и сделала. Резко оттолкнула ничего не понимающего обескураженного парня и удрала без объяснений.
Так закончился их недолгий недороман.
За следующие полтора года Ирма ещё несколько раз пыталась построить отношения – не потому, что ей так уж этого хотелось, а скорее желая доказать что-то самой себе. Каждая попытка заканчивалась похожим провалом. Стоило делу зайти дальше поцелуев, как ей сразу казалось, что ситуация неумолимо выходит из-под контроля, что её желания и чувства в любой момент могут быть попраны, если она перестанет соглашаться и делать то, чего от неё ждут. В каждом хорошем, приятном парне она, оставшись наедине, видела дремлющее чудовище, и ничего не могла с этим поделать.