Уворачиваясь от пьяных танцующих людей, добираюсь до уборной и, закрыв за собой дверь, отрезая тем самым звуки музыки, облегченно выдыхаю. Наконец-то почти тишина. «Почти», потому что музыка тут все же слышна, благо не так сильно.
Включив кран с холодной водой, подставляю руки под струю. Стряхиваю излишек влаги с рук и прислоняю их к щекам.
Хорошо…
Пробыв в туалете минут пять, с сожалением возвращаюсь за столик к мужу и его знакомым. Или кто они там ему…
Картина, которая открывается моему взгляду, стоит только приблизиться к столу, вызывает во мне такое отвращение и омерзение, что мне просто чудом удается сдержать порыв к опустошению желудка. Одна из молоденьких девиц, склонившись, почти спрятавшись под столом, открыто удовлетворяет пузатого мужика, имени которого я не запомнила. Егор же с двумя другими мужчинами обмениваются понимающими ухмылками и как ни в чем не бывало продолжают беседу. Никого не смущает и не возмущает творящийся беспредел. Другие две девушки словно и вовсе не замечают, чем занимается их подруга. Они открыто флиртуют, кокетничают со своими спутниками, при этом периодически бросают призывные взгляды на Егора.
Находиться в такой компании и в таком месте становится невыносимо.
Сев на свое место, наклоняюсь к мужу и твердо говорю:
— Я хочу домой.
Поймав его прищуренный, немного пьяный взгляд, добавляю:
— Мне нехорошо. Может стошнить, – это действует на мужа лучше всякой мольбы.
Егор брезгливо кривится, после чего отворачивается от меня, перекидывается с уже хорошо захмелевшими мужчинами парой слов, а затем жестом показывает, чтобы я встала и двигала на выход. Ни с кем не прощаясь, резво спешу к выходу, пока муж не передумал.
Пока идем к выходу, пытаюсь стереть из памяти неприятную картину. Но она против воли всплывает перед глазами. Не сдержавшись, передергиваю плечами от омерзения. И как только оказываюсь на свежем воздухе, делаю глубокий вдох.
Свежий воздух помогает. Становится легче дышать, и голова прочищается.
Сев в машину откидываю голову назад и прикрываю глаза. Всем видом показываю внимательно наблюдающему за мной мужу, что мне все еще нехорошо.
На самом деле, стоило покинуть клуб, тошнота прошла. Усталость остаётся, но в целом я чувствую себя неплохо. Но лучше, если Егор будет считать что мне плохо. Так безопаснее.
Я думаю, что все обойдется и Егор не станет отчитывать меня за то, что пришлось так скоро вернуться домой. Всю дорогу он не произносит и слова недовольства. Просто молчит и смотрит на меня. И хоть его взгляд меня нервирует, я все же могу расслабиться и поверить в лучшее.
Как только мы подъезжаем к дому, он распахивает передо мной дверь и помогает выбраться из машины. Потом, поддерживая за талию, ведёт в дом. Но стоит нам только зайти внутрь, как муж в одну секунду меняется. Егор, больно схватив за предплечье, толкает меня спиной к стене. Нависает надо мной и, сверкая глазами, произносит:
— Как же ты меня бесишь, Саша!
Теряюсь от злых слов… Не понимаю, чем заслуживаю такого отношения… Он ведь сам выбрал меня, сам заставил выйти за него. Так почему так бесится?
— Тогда зачем ты на мне женился? – глядя в его глаза, тихо спрашиваю я.
— Захотел и женился, – недовольно отвечает он мне, а после зарывается рукой в мои волосы и, больно сжав их в кулаке, тянет вниз, вынуждая меня запрокинуть голову. – Вспоминаешь о нем? Представляешь его на моем месте?
Его тихий вопрос и проницательный, все подмечающий взгляд вызывают толпу испуганных мурашек.
— Нет, – чуть дрогнувшим голосом отвечаю ему. Я говорю правду, потому что давно запретила себе думать, даже мечтать о Кирилле. А уж представить своего любимого мужчину на месте Егора так и вовсе не смогла бы.
Егор всегда был по отношению ко мне грубоват. Не жесток, а именно груб. Его прикосновения были лишены всякой нежности. Поэтому у меня даже мысли не пробегало представить на его месте во время нашей близости Кирилла.
— Хорошо… Верю, – не отрывая глаз от моих, говорит Егор и, приблизив почти вплотную свое лицо к моему, добавляет: — Посмеешь думать о ком-то, кроме меня, я тебя собственными руками придушу. Поняла?
Не в силах пошевелиться, медленно киваю.
— Умница, – выдыхает он мне в губы и жадно целует. Он сминает мои губы в жестком напоре. Ощутимо кусает их. Вжимает меня в стену с такой силой, что я, испугавшись за малыша, испуганно вскрикиваю. На удивление, это приводит в себя Егора, и он нехотя отстраняется. Опускает взгляд на мой скрытый платьем живот, тяжело вздыхает, а потом отходит от меня.
Получив свободу, незаметно облегченно выдыхаю.