Машина трогается раньше, чем Кирилл успевает приблизиться.
Глава 17
Последующий месяц я никак не пересекаюсь с Кириллом.
Всячески пытаюсь вычеркнуть его из своих мыслей, забыть о нём, как когда-то давно уже делала, чтобы сберечь остатки своего разбитого сердца.
Я работаю на износ, абсолютно себя не жалея, и в конечном итоге мой организм даёт сбой.
Мне становится плохо прямо на рабочем месте. Я чуть не теряю сознание, и моя секретарша, в этот момент получавшая от меня задание, всполошившись не на шутку, вызывает Скорую прямо в офис.
Как итог, приехавший по вызову врач настоятельно рекомендует мне как следует отдохнуть. И хорошо питаться.
Каким-то образом прознавший о том, что мне стало плохо, Давид Рустамович, ворвавшийся в мой кабинет еще раньше приезда Скорой, заверяет врача, что проследит, чтобы я в ближайшие дни, а то и неделю, не появлялась на работе.
Мои протесты никто не слушает.
Вот так неожиданно у меня выдаются выходные.
Первые полутора суток я послушно провожу в кровати. Принимаю выписанные мне витамины, хорошо питаюсь и умираю от скуки. Я уже привыкла быть постоянно чем-то занята, и безделье меня убивает.
Но все мои попытки встать с кровати пресекает Валентина Петровна. Женщина грозится позвонить Давиду Рустамовичу, который привез меня домой после того случая, и нажаловаться на меня.
Угроза действует, я ложусь обратно в постель. Мне не хочется лишний раз тревожить занятого и, по сути, постороннего мужчину, который слишком сильно в последнее время стал обо мне печься.
На мой телефон то и дело приходят от него СМС с вопросами о самочувствие. Он интересуется, нужно ли мне что-то, заверяет, что может доставить всё необходимое. Я вежливо отказываюсь, говорю, что всё необходимое у меня есть и тревожиться не стоит.
С одной стороны, такая забота приятна. Но с другой, напрягает. Я ведь уже не маленькая девочка и понимаю, что его забота вызвана интересом ко мне как к женщине. А я абсолютно не готова к отношениям. Даже с таким прекрасным мужчиной, как Давид Рустамович.
Ещё мне почти каждый день пишет Матвей. Он постоянно зовёт меня на свидания, присылает смешные забавные ролики и картинки. Мои отказы он принимает с невозмутимым спокойствием. Говорит: «Значит еще не пришло время. Я подожду».
Его настойчивость восхищает. Такого упертого и легкого в общении мужчины я никогда в своей жизни еще не встречала. Егор не в счет. Тот был не упертым, а наглым. Эгоистичным. Думающим только о своих желаниях.
Матвей же открылся для меня совсем с другой стороны. Он оказался прекрасным образованным собеседником. Ему удаётся рассмешить меня. Я не чувствую неудобства в общении с ним.
Я сама не замечаю, как начинаю с азартом слать ему в ответ понравившиеся мне веселые ролики. Жду его СМС-ки каждое утро.
Мы с ним сближаемся. Общение с ним для меня как глоток свежего воздуха. Я снова ощущаю себя молодой девушкой, которая ничего толком в своей жизни еще не видела.
Внезапно вспыхнувших чувств к Матвею у меня нет. Он мне нравится, но скорее как собеседник, друг. Как мужчину я его не рассматриваю по простой причине: отношений я все еще не хочу. Я боюсь их. Даже мысль о близости с мужчиной вызывает тошноту.
Егор оставил неизгладимый след в моей душе. Травмировал мою психику. Я до дрожи боюсь секса.
Все чаще у меня появляются мысли, что я никогда больше не смогу подпустить к себе ни одного мужчину.
Мой погибший муж незримой тенью нависает надо мной. Следит, чтобы я хранила ему верность до смерти.
Передернув плечами, сбрасываю сковавшее меня напряжение, вызванное воспоминаниями о Егоре.
Только собираюсь отправиться в ванную и как следует там расслабиться, как телефон оживает.
Звонит отец.
— Привет, пап, – отвечаю родителю.
— Привет, детка. Как ты себя чувствуешь?
— Валентина Петровна, да? – хмыкнув, спрашиваю у него.
Вот же неугомонная и чересчур заботливая няня мне досталась.
— Она самая, – со смешком подтверждает отец. – Так как ты?
— Всё хорошо, пап. Я в порядке. Простое переутомление.
— Ты слишком много работаешь. Совсем себя не бережешь, – с грустью произносит он.
— Мне приходится много работать, чтобы оправдать оказанное мне доверие, пап. Я самый молодой гендиректор такого уровня. К тому же – женщина. Я должна работать больше и усерднее.
— Ты главный акционер, дочка. У тебя пятьдесят два процента акций. Ты ничего и никому не должна, – строго отвечает мне отец. – Тебе следует беречь себя ради сына. Кстати, как там мой внук?
— Даня в порядке. Он очень сильно изменился после смерти Егора. Стал спокойнее, – с нежной улыбкой говорю о сыне.