- Ну-у как тебе сказать, тухленько, - ухмыльнулся доктор и бросив взгляд на мое обиженное лицо, звонко рассмеялся.
Глава 3.1.
*происходящее в 1 главе*
(Прим. автора)
В преддверии Нового Года я ощущала себя обновленной, покончив с занятиями в группе «Разбитых и подавленных», до сих пор глупо звучит, я начала заниматься росписью одежды, это меня безумно вдохновляло. Некоторые люди даже подходили на улице, узнавая, не занимаюсь ли я этим в коммерческом плане. Одна девушка попросила у меня номер, чтобы договориться о росписи ее байки и когда мы обговорили все нюансы, я принялась творить. Закупившись акриловыми красками ярких цветов, я рисовала с самого утра, не следя за течением времени, казалось прошло буквально полчаса, но на улице уже было темно.
Решив немного отдохнуть, я откинулась на спинку стула листая любимую книгу. Доходя до описаний еды, так привлекательно и детально описанной в ней, мой живот мигом оповестил о желании перекусить, и я как можно быстрее собралась в супермаркет, где часом позже моя более менее нормальная жизнь, с ощущением хоть какой-то умиротворённости, не моргнув и глазом, улетучилась. Ненавижу встречи, ненавижу старых знакомых и ненавижу людные места. И чуть больше всего этого ненавижу Ариана.
Глава 4. Настоящее
*Действия происходят после приступа в 1 главе, т.е. сейчас* (прим. автора)
Ощущение, когда открываешь глаза спустя несколько часов приступа невозможно забыть.
Кажется, даже после смерти я буду помнить тот горький привкус во рту от лекарств, ужасную головную боль и абсолютную пустоту. И лишь что-то щемящее где-то внутри напоминает, что я все еще жива. Хоть мой приступ и закончился - это никак не относилось к воспоминаниям, которые застилали мне глаза и умывшись, я еще минут пять пыталась найти равновесие.
Слезы давно уже были выплаканы, слова, застрявшие в горле, так и не были произнесены. Я не чувствовала ничего, кроме боли, мир словно заволокло туманом, все вновь стало серым и безжизненным. Чернота ночи вызывала отвращение, как и все окружающее. Почувствовав будто, я нахожусь не на своем месте, будто должна быть вовсе не здесь, я выбежала из квартиры, не захватив с собой ничего теплого.
На выходе, так и не избавившись от старой привычки, я заглянула в зеркало. На меня смотрела девушка, лицо которой казалось мне не знакомым, было ли дело в опустошённом, безжизненном взгляде серых глаз, в растрепанных, вьющихся, доходящих до лопаток, темно русых волосах, или в заостренных чертах лица, с проявившимися от худобы скулами.
Может быть я не узнала себя из-за стиля одежды, давно сменившегося с пестрых платьев, до черной кофточки, неряшливо заправленной в плотные, того же цвета джинсы. Выбегая как можно скорее из квартиры, я даже не обратила внимание, что надела летние кеды, и уже чувствуя прикосновение мороза, с горечью пошла прочь от места, вызывавшего чуть больше отвращения, чем все остальное.
На улице было довольно холодно, руки уже давно превратились в льдинки, пальцы, казалось, больше никогда не разогнутся. Переходя через дорогу, заваленную снегом по колено, я перестала чувствовать и ноги.
Спустя тридцать минут шатания по ночному городу я вернулась к месту, благодаря которому становилось легче даже в трудные времена. Раздражение пришло так же быстро, как и тревожность: каток не пустовал. Пытаясь достать телефон и проверить время, я чуть было не упала прямо в сугроб. Самым опрометчивым решением за всю мою жизнь было надеть идиотские кеды в минус девятнадцать градусов. Ужасно холодно и не менее скользко. Телефон я так и не достала, скорее всего он остался дома. В любом случае, когда я выходила, вернее вылетала из дома было около двух часов ночи, следовательно сейчас что-то около трех, а значит: кто вообще подумает прийти на закрытый каток? Правильно! Должна была быть только я.
Оглядевшись по сторонам, я не заметила никого, кроме небольшой компании у скамьи, по всей видимости они надевали коньки. К счастью, я уже давно научилась извлекать хоть какую-то выгоду из своего апатично-депрессивного состояния, пофигизм стал моим вторым именем и ни что не могло меня задеть, ведь причинить боль давно разрушенному из-за нее сердцу не-ре-аль-но. Отбросив размышления о том, что же в три часа ночи на катке делают четыре взрослых парня, я побрела к шкафчикам. Достав ключ из правого кармана, он был всегда со мной, я открыла шкафчик и достала коньки.