— Йяк те именуешь?
— Михаил.
— И я Михаил — Милош Новотны. Куда тебе?
— В центр.
— Не туда идешь. Тут в Лоджи и дале. Пойдем, мне до Почтарской, по пути. Ты отдыхаешь или до делу?
— Я отель ищу недостроенный, вот тут на карте.
— Так это ж ты уже давно прошел. Я тебе покажу. Ты с Москвы?
— Точно.
— У вас там много танков, в Москве. Ты танки видел?
— Ну, видел на параде, когда еще в школе учился. Потом не видел, в армии не служил.
— А я здесь ваши танки видел. На Млинской колоннаде, прямо тут танки стояли. Хорошие танки, большие. Я тоже в школе учился. Мы с уроков убегали, чтобы посмотреть. А потом они стрелять стали.
— Это в войну, что ли?
— Зачем в войну? Но можно и так сказать, в войну. Только это уже в шестьдесят восьмом было. Уже не та война, а так просто танки. Прямо на колоннаде. Там одни русские. И тогда русские, и сейчас. Но это как уж так вышло. Сейчас танков нет. Сейчас все купили русские. Отели, магазины. Тут в лесу нет русских. Тут грибы. Ну вот — такой отель ты ищешь?
Я понял, почему не нашел его раньше. Передо мной стояла недостроенная кирпичная коробка, отчаянно напоминающая заброшенные корпуса доперестроечного завода. Лес, как мог, попытался скрыть уродливый нарост — обвил зеленью, прикрыл ветками, — но восемь этажей не скроешь, и он решил просто не замечать кирпичного уродца, как не замечают ссадину или порез, пока не загноится.
— А тебе зачем? — Милош подозрительно прищурился. — Они забыли про него. Хорошо сделали, что забыли. Еще в девяносто восьмом построили и не вспоминали. Тут грибов много. А они пол-леса загородили, вон видишь, проволока ржавая? Все проволокой замотали, пройти нельзя было. Теперь хорошо. Нет ни прага, ни тына.
Чех оценивающе оглядел мой промокший костюм, позорные ботинки и покачал головой:
— Не, это не твой отель.
— Не мой, — подтвердил я со странной радостью.
— А чей?
— Не знаю. — Я снова сказал чистую правду.
— Тогда идем.
Милош обошел несуразную постройку, вышел на поляну и тихо засвистел странным клекочущим свистом.
Мне стало не по себе. Вспомнились сказки про кровожадных разбойников, голодных вепрей и злорадных великанов. Хлопья сумерек размокли в нескончаемом дожде и превратились в густой кисель, сквозь который едва пробивались зажигающиеся огни города. Стало очень тихо. Так тихо, что я боялся думать, чтобы скрипучие мысли, неповоротливо трущиеся в голове, не спугнули эту бесконечную тишину. Милош тронул меня за плечо и показал куда-то в сторону входа в круглый пристрой, видимо, намеревавшийся некогда стать рестораном. Я как мог старался сфокусировать ускользающее в сторону мокрых ботинок внимание на указанном объекте. И тут я увидел ее. Не знаю, почему я так был уверен, что это она. В зоологии я так же плох, как и во всем остальном. Но это точно была она — олениха, или лань, или косуля, но что-то необычайно женское и грациозно-доверчивое. Милош достал из кармана яблоко и пошел к ней. На миг мне показалось, что она исчезнет, но косуля (назовем ее так) отважно оставалась на месте, ожидая Милоша или яблоко. Я смотрел на удивительные, совершенные формы животного, ощущая каждой клеткой ее напряженное внимание, но не страх. В этот миг я был частью ее мира, частью этого леса, сумерек, дождя, тишины…
У меня зазвонил телефон. Косуля пропала. Натурально. Не убежала, не прыгнула, а просто растаяла в вязком мокром воздухе.
— Кто говорит?
— А вы, собственно, кого желаете услышать?
— Мне нужен некий Михаил Дубцов.
— Некий Дубцов вас слушает. Может быть, и вы сообщите мне, как к вам обращаться?
— Юрий Владимирович. Но вы, гражданин Дубцов, не умничайте, я к вам не на урок этикета записываться звоню. Завтра я буду вас ждать в десять утра у отеля «Термал». Надеюсь, у вас все готово к просмотру?
— Да, но только тут…
— Что вы мямлите? Выражайте свои мысли внятно!
— Хорошо. Никакого просмотра не будет. Отель уже продан. Всего доброго, Юрий Владимирович.
Я нажал отбой, несмотря на явное намерение собеседника пожелать мне всего наилучшего.