Манон замолчала. Она сидела очень прямо и сосредоточенно смотрела на блюдце, будто медиум, ожидающий ответа. Я невольно тоже сконцентрировал внимание не несчастном блюдце, и, может быть, оно и рассказало бы нам что-нибудь, если бы Манон не мешала, беспрестанно переставляя и перекладывая салфетки, сахарницу, ложку — все, что попадалось ей под руки. Руки у нее существовали как бы отдельно от всего прочего тела, порхая над столом, будто беззаботные бабочки. В конце концов несчастное блюдце утратило всякую надежду на связь с потусторонним миром и, расстроившись от встречи с бабочками, стало медленно сползать с края стола, устремляясь в бездну. Я неловко вскочил, пытаясь спасти неповинное блюдце, но возраст ли, волнение ли оставили блюдце без шансов, и оно последовало за познакомившей нас чашкой.
Манон вдруг встала, положила на стол деньги, взяла сумку и, скорее всего, так бы и упорхнула из моей жизни, да — спасибо зиме — замешкалась, собирая из разных углов кафе пальто, чемодан, «Луи Виттона», шарф, перчатки… В конце концов она решила прихватить и меня.
— Вы поможете. — Никакого вопроса в конце фразы не полагалось.
Манон указала на чемодан и стремительно двинулась куда-то. Я едва успел вручить раздраженному официанту чаевые, прихватить свой саквояж и с неподобающей прытью устремился вслед. Честно говоря, я уже и не вспомню, когда я в последний раз бежал за женщиной, переживая отчетливый ужас от вероятности потери. При этом я катил за собой весьма объемистый «Самсонит», мой саквояж казался мне необычайно тяжелым, а перекинутое через руку пальто тянуло на медвежью доху. Задыхаясь, я был вынужден остановиться, проклиная собственную эмоциональную лабильность. Она уже опомнилась и шла мне навстречу.
— Простите, бога ради. Что-то я сама не своя. Это все погода. Давайте мне чемодан. Я, пожалуй, домой поеду, не так уж мне и надо лететь.
Манон снова улыбнулась. Я ощутил щемящее чувство потери, будто я был связан с этой женщиной долгими годами, будто наши жизни шли рядом давно и внезапно связь обрывалась.
— Манон, умоляю вас, не бросайте меня вот так, я же спать не смогу, буду мучиться, чем же там история с вашей подругой завершилась.
— А, это… Она не завершилась. Или завершилась? Не знаю.
Манон задумчиво склонила голову набок, отчего-то напомнив мне павлина, посмотрела на часы, на снег за окном и сказала:
— Ну ладно, вы ведь все равно сегодня уже не улетите.
Действительно, на табло наблюдалось полное отсутствие разнообразия — напротив всех рейсов стояли таблички «delayed», и, пока мы беседовали, задержки эти переместились на следующие сутки. Аэропорт опустел. Я поспешил к администратору, получил купон на заселение в ближайший отель и с радостью и удивлением обнаружил терпеливо ожидавшую меня Манон.
— Хотите пойти со мной в клуб? Я вас с Синклером познакомлю. И вообще, нужно же вам попробовать станцевать танго?