И тут она услышала гогот, тот самый омерзительный дьявольский хохот, который, как отрыжка после чрезмерного обеда, преследовал ее второй день. Нет. Никакой паники! Это просто радио! Надо добраться до ключей. Маша осторожно двигалась вдоль скользкого края канавы. Взгляд ее судорожно обшаривал подозрительно знакомый силуэт мужчины. Пальто расстегнуто. Маша застыла. На водителе был синий пуловер.
Глава четвертая
— Козлова! Что это? В тринадцать тридцать — совещание в мэрии. Просил же ничего мне с часу до трех не планировать!
— Я и не планировала. Отдел развития товарного рынка и коммунальных услуг запланировал совещание, обязательное для всех участников тендеров. Если желаем бюджетного пирога, надо идти.
— А это? Еще лучше: Одиннадцать ноль-ноль-Станислава Дубковская, журнал «Жираф». Мы что, перепрофилировались в издательский дом?
— Дмитрий Валерьевич! Подпись под планом перспективного развития ваша или мне мерещится?
— Ты, Козлова, не умничай. При чем тут план?
— Как же «формирование положительного имиджа путем тесного сотрудничества со СМИ»? «Жираф» — модное издание. Его читают или хотя бы просматривают все категории, которые мы отнесли к целевой группе.
— Прекрати выражаться, Козлова. Тебя в магистратуре не учили, что нельзя быть умнее начальника?
— Я стараюсь изо всех сил. К сожалению, не всегда получается.
— Так. Хватит намеков. Где текст?
— Простите, но журнал дал нам бонусную полосу только при условии, что интервью будет в произвольной форме. Телефон звонит. Можно ответить?
— Нужно, Козлова. Ты для чего в приемной сидишь?
— Это с вахты. Журналистка приехала..
— Предупреди дамочку, у нее пятнадцать минут.
— Хорошо…
— Ну так иди, Козлова, что стоишь как пень?
— Меня Ксения зовут. Ксения Сергеевна.
— Ну, до Сергеевны ты пока не доросла. Идите, Ксения, работайте.
(Елки-палки, какие все нежные, только себя любимых уважать и научились… Чего раскудахтался, как майор Немиров на строевой? Действительно, можно было повежливее. Все это утро недоделанное! Свет едва-едва пробивается. Невыносимо! Забрать Вадьку и к морю. В Доминикану. Или нет. В Австралию. Контракт подписать и в Австралию…)
— Здравствуйте, Дмитрий Валерьевич. Станислава Дубковская, журнал «Жираф».
(Пигалица. Из молодых, да ранних. Джинсой обернулась, крутизну из себя корчит. А под джинсой ни хрена, одни кости.)
— Очень приятно. Говорят, ваш журнал — модное издание? Да вы присаживайтесь. Кофе? Чай?
— Если можно, воду с лимоном. Я тоже о строительной компании «Башня» много слышала. Например, что компания выиграла три тендера на реставрацию исторических зданий.
— Ну, это преувеличение. Только два. Третий пока не прошел экспертизу.
— Еще слышала, что вы принципиально откаты не платите и взяток не даете?
— А кто дает? Вам лично такие встречались? Что, прямо так и говорили: я дал взятку?
— Не так, но…
— А как? Расскажите! Может, и мы научимся. А то приходится каждую копейку считать, на людях экономить…
— Не кокетничайте, господин Четвертаков. Эту кухню только ленивый не знает. Или идиот.
— Значит, я — идиот. Наши проекты денежным людям не интересны. Если объем работ на миллиарды, желающих — очередь. С реставрацией связываться мало кто желает. Одни идиоты.
— Не прибедняйтесь, Дмитрий Валерьевич. Вы, по моим сведениям, блестящий математик, будущее Перельмана светило…
— Бог спас. Откуда такой интерес к математике?
— Любопытно узнать, что за люди сейчас город строят. Вот в девятнадцатом веке какие имена — Монферран, Воронихин, Росси.
— А в двадцать первом полное г…, теперь некий Четвертаков.
— Я была приятно удивлена вашей биографией и самыми благоприятными отзывами. Вот послушайте минутку, айпад достану.
(Сейчас сразит меня компьютерной грамотностью. Как достали все эти понты… Кто там у нее? Голос знакомый…)
— Петергоф? Простите, Петр Гаврилович? Все еще преподает? Сила!
— Что вам рассказать, деточка, про Четвертакова? Очень непростой мальчик. Очень. Умел вопросы задавать. Знаете, милочка, мы ведь все мастера на ответы. У каждого найдется мненьице. А вот вопрос задать так, чтобы все задумались, заметить то, что другие не видят, — тут особый дар нужен. Ну, к примеру, еще на первом курсе он меня о следующем спросил: «Вот если в геометрии Лобачевского прямые пересекаются, то что происходит с системой координат „пространство — время“? Они же в самой отдаленной от пересечения точке должны стать параллельными? Как будет в пространстве без времени и во времени вне пространства?» Недавно, на восьмом десятке, ловлю себя на мысли, что в определенном смысле знаю ответ на вопрос Четвертакова! Моя система координат вошла в параллельную фазу.