— Да нормально вроде… А ты и ее знаешь?
— Вчера случайно познакомился.
— Что, нажаловалась?
— Ты о чем?
— Ну, про реки?
— А что у нас с реками?
— В контре вопрос был: «Сколько рек в Санкт-Петербурге?» Я спросил: «Какая разница, сколько рек?»
— И что?
— Обиделась вроде.
— А рек-то сколько?
— Девяносто три вроде.
— Здорово, а я, строитель, и не знал! Надо поблагодарить Марию Николаевну за ценную информацию. У тебя телефон ее есть?
— В столе лежит список класса, самый первый номер — ее. Странновато как-то, пап. То на собрания задвигаешь, то вдруг тебя реки заинтересовали… Пойду я. Спасибо за задачку.
— Пока, до вечера.
— Про игру не забудь! И про сумку тоже!
— У меня пока склероза нет! Дверь захлопни и капюшон надень!
— Пап, я достать капюшон не могу, там молния на спине.
— Гоняешь старика. Вот твой капюшон. Ты чего, Вадька? Ну, все хорошо?
— Норм.
(Идиот беспросветный! Сына обнять — ума нет. Он же ребенок! А кто не ребенок? На себя посмотри! Как был Четвертак, так им и помрешь. Да что это я? Какую присказку ни вспомню — все про смерть! Хватит уже. Жить надо. Сына растить. Ну и Марии Николаевне звякнуть не помешает. Катастрофа! Опять вместо телефона череп Митькин в кармане. Гад, еще и музыкой решил побаловать! Как же этот марш похоронный выключить?)
— Макс, ты как в воду глядел. Расскажи-ка, что ты про этого Ахманова знаешь?
— Ахманов-то тебе зачем? Он не нашего полета птица, про мелочь такую ему и докладывать не станут.
— Он звонил мне вчера и встречу назначил сегодня в одиннадцать на Ваське.
— Не может быть!
— Сам удивлен. Есть светлые мысли?
— Только темные предчувствия. Олигарх. Личность загадочная. Держит семь процентов мирового рынка композитных материалов, строит отели, один из крупнейших девелоперов. Всегда в тени. Никаких громких историй с женами и футбольными клубами. Живет не то в Швейцарии, не то в Непале. Загадочный тип. Постарайся ему понравиться. Если он сам в это дело впарился, значит, что-то судьбоносное.
— Что я, невеста, чтоб нравиться? Ваш отдел проверил контракт?
— Чистое золото. Два года гарантированной работы с приличной прибылью. Кредиты закроем. Тендеры твои благотворительные вытянем, и еще на жизнь останется. Такой шанс подняться не часто подваливает, не профукай. Отец на пенсию уходит. Больше никто не поможет В двенадцать подписание в офисе «Хелл». Я, юристы и канцелярия будем там заранее.
— Не нагнетай, Шишкин. Не конец света. Скажи Козловой, я сразу в «Хелл». Не буду по пробкам мотаться.
(Поеду через Дворцовый, а то на Благовещенском как повезет. Можно так встать, что все встречи без меня закончатся. Все-таки странный город. С улицы Росси к Александринке продвигаешься, а театр, как призрак, будто парит в синеватой рассветной дымке. Красота! Спасибо, Карл Иванович! Сколько здесь людей проходят, проезжают, каждый частичку этой идеальной гармонии в душе хранит. Чувство странное, будто забыл что-то. Зря я вчера вожжи отпустил. Кстати, я же Добряку обещал в Лахту в автосалон с ним съездить. Так, не в этой жизни. Сейчас Сереге Козлову звякну. Я дочку его на работу пристроил? Пусть Добряком займется. Сашке эсэмэску отправлю. Сам справится, если не передумает. А задание про вечность интересное. Ничего себе прогресс! Мы в университете решали, а эти в шестом классе… Мать твою! Сумку-mo хоккейную забыл! Если возвращаться, точно на встречу опоздаю. Ладно, потом. Сейчас главное — контракт получить. Ну давайте, ребятушки, едем, двигаем задницами железными! Вот и мост. Красотища! Не город — магнит! Все клянут — никто не уезжает. Как там у Пушкина:
Город пышный, город бедный,
Дух неволи, стройный вид,
Свод небес зелено-бледный,
Скука, холод и гранит.
Ну вроде успел. Вот и Седьмая линия. Ненадолго, можно и под знак. Где тут у нас олигарх? Странное местечко для встречи. А интересно, правда Калиостро в Петербург приезжал и мертвых оживлял или байка очередная? Подмерзло за ночь. Каток, а не улица. Куда идти? Что там за перец в тюбетейке рукой машет? Не буду я машину передвигать! Хоть замашись! Опа! Вроде его вчера в «Ротонде» видел?)
— Доброе утро, господин Четвертаков. Красивая у вас машина.