— Что ему от нас надо? — спросила Стася у главного.
Федор Михайлович (эФэМ) увлеченно ел лазанью. Седоватые мочалообразные пряди на висках смешно подпрыгивали в такт движению челюсти.
— Вы, Светлана, очень проницательны! — Скрипучий голос с каким-то архаическим акцентом разрушил рафинированный уют «Мансарды». — Этот проект очень важен для меня как для патриота России и Петербурга. В противном случае я бы не стал вкладывать в непрофильный актив.
Подозрительно знакомый тип материализовался за спиной эФэМа — не низкий, не высокий, не толстый и не худой, не лысый и не… впрочем, тут сказать было трудно, потому что на голове у него был странный головной убор, напоминающий тюбетейку. Стася вздрогнула, вдруг осознав, что обращался он именно к ней. Никто в редакции не знал про Светку. Она уткнулась в полупустую тарелку с ризотто и сделала вид, что ее это не касается. Главный встрепенулся. Капля бешамеля новогодней сосулькой повисла на бороде.
— Господин Ахманов! Добро пожаловать! Чрезвычайно тронуты и весьма польщены! Весьма! — Бешамель переместился на сиреневый галстук.
Стася подобрала упавшую с колен эФэМа салфетку и незаметно сунула ему в руку. Простой процесс вытирания конечностей вернул главного в обычное саркастическое состояние. Он с достоинством пожал руку миллионеру, подвинул его стул и что-то сказал официанту.
— Позвольте представить самых креативных наших сотрудников, я бы даже сказал, ваших сотрудников! Ха-ха-ха… — ЭФэМ принужденно заржал, как зашоренный конь перед скачкой.
— Не стоит тратить время. Я уже познакомился с продуктом и его творцами (пальцы-щупальца осьминога перебирали страницы последнего номера, «Жираф» мучительно терпел) и рад личному знакомству. Шампанское, мне кажется, пить уже поздно или еще рано, так что я бы сразу хотел перейти к делу.
Седоватые пряди снова запрыгали на висках, но эФэМ промолчал. Стася сосредоточенно тыкала вилкой в ризотто. Рис насмешливо уворачивался. Вареные моллюски бесстыдно намекали на что-то весьма неприличное. Стася отодвинула тарелку. Миллионер улыбнулся — не губы, а мидии.
— Всего два условия, соблюдение которых гарантирует успех нашей совместной работы, и одна маленькая просьба. Первое: наша миссия — формирование позитивного отношения общественности к реконструкции города, в которой мы планируем принять непосредственное участие. И второе — соблюдение корпоративных интересов. И просьба — никакого умничанья и фронды!
— Позвольте уточнить, — фиолетовый галстук главного выбился из-под пиджака и воинственно развевался, как флаг перед сражением, — правильно ли я понял, что наш журнал больше не независимое издание, но специализированный корпоративный орган печати?
— Ни в коем случае! Я не собираюсь советовать и уж тем более указывать профессионалам (мидии смачно терлись боками, щупальца приближались, чернильный туман обволакивал мозг). Вам лучше знать, как лучше реализовывать редакционную политику и соответствовать выбранной миссии!
— Выбранной вами миссии! — вставила Стася.
— А вот это, госпожа…
— Дубровская, Станислава Дубровская!
— Это мое право как владельца холдинга.
— Значит, мое право — работать или не работать в вашем издании.
— Абсолютно верно. Но на вашем месте, Свет… Станислава, я бы не стал принимать поспешных решений! И кстати, статью про Четвертакова не нужно писать. Уже не актуально.
— Осьминог с фенхелем в вине по-критски, — объявил официант.
— Я не ем морепродукты. А фельетон ваш в последнем номере мне понравился! Все так и было! Приятного аппетита.
Новый владелец журнала отправился к себе в «Хелл», жеманно поклонившись ошеломленной креативной дирекции.
— Федор Михайлович! Не молчите! Чертовщина какая-то! Откуда он вообще взялся на нашу голову? С какой стати он мне указывает, что писать, а что нет? Что мы теперь, под его дудку, хором, башню Газпрома славить должны? Или оды губернатору писать? Кто эту жвачку читать станет? И клиенты, и читатели — все разбегутся!
— А нам теперь клиенты и не нужны. У нас теперь один корпоративный клиент — «Хелл корпорейшн», неужели не очевидно?
— Очевидно, но невероятно. Кто он такой? Ведет себя так, будто он представитель Господа Бога на Земле.