Всё из-за неё. Из-за этой книги.
Всё из-за этой проклятой книги.
Одним теплым вечером, когда в камине ярко полыхал огонь, а барин сидел в своей комнате, я смотрел в окно. Дождевые капли барабанили по крыльцу обветшалого дома.
Тут барин позвал меня, приказав принести его утренние записи. Я очень гордился им, потому что барин писал книги. Утренние записи были второй частью его новой книги. Я зашёл в кладовую, обставленную старыми и поломанными швабрами. На деревянных, уже испорченных, досках лежали устаревшие настенные часы, сумки, и, наконец, утренние записи барина.
Я аккуратно взял бумаги, чтобы их не рассыпать и не потерять. Выйдя из кладовой, медленно закрыл дверь, пересёк гостиную и столовую и вошёл в комнату барина. Поклонившись, я положил записи барина на его стол. Барин поблагодарил меня и отпустил.
Я сидел в кресле, бесцельно смотря на качающиеся за окном деревья. Всегда после того, как я приносил бумаги барину, он перечитывал записи и исправлял ошибки. А потом приносил и бросал в камин неполучившиеся тексты.
Спустя несколько минут я услышал, что барин меня позвал. Я подошёл. Барин, что-то быстро строча, заметил меня насразу. Я откашлялся, стараясь привлечь его внимание. Барин, не оборачиваясь, протянул мне разорванные утренние записи. Я взял их и спросил, что с ними делать, на что барин ответил:— Сжечь, разумеется. Я начал оправдываться:— Но ведь Вы писали это 2 года, я не могу просто взять и выкинуть Ваш труд... Но барин был непреклонен. Я сжёг записи. Вторую часть. Всю. У меня руки тряслись. Я не мог не повиноваться.
На следующее утро я проснулся. Был пожар. Горел весь дом. Всё из-за второй части книги барина. Всё из-за неё.