— Да! Да, мама! Что случилось?
Пока она говорила, я увидела время на электронных часах. Светать еще и не думало, было начало четвертого. Но я не успела запаниковать, потому что мама уже говорила взахлеб, взволнованным, но абсолютно здоровым голосом.
Случилось — но не с ней, а с Зинкой. К Зине надо срочно ехать, потому что отец в командировке и она умирает дома одна. Мама сейчас вызывает такси и несется к ней, но я тоже должна примчаться. Саша у меня?
Саша был у меня. Он как раз завтра, то есть уже сегодня, собирался переехать к себе в общагу. Занятия уже начались, но братец пока жил со мной, потому что в его комнате меняли замок. На этом настояла я после того, как с его полки исчез, а потом снова появился черепах Леонардо. Сашка считал, что все это совершенно естественно, но я заставила его принять меры предосторожности хотя бы для того, чтобы Леонардо больше не пускался в загул, когда ему вздумается.
Если Зинка действительно умирает, то не лучше ли вызвать ей «скорую», а не меня с Сашей?
Мама скороговоркой ответила, что я, конечно, не обязана и никто меня не заставит, тем более если у меня есть более важные дела (в три часа ночи? Разумеется, есть). А она поедет.
Бросить маму с умирающей Зинкой было бы совсем бесчеловечно. Я выползла из-под одеяла, открыла дверь на кухню и, не зажигая света, объяснила Сашке ситуацию.
— Ты можешь спать, тебе же завтра на первую пару. А я поеду.
— Ну вот еще, — сказал братец Кролик из кучи простыней, белеющих в темноте. — Как что-то интересное, так меня спать отправляют. Не выйдет. А от чего загибается резиновая Зина?
— Не знаю. Если хочешь ехать, одевайся.
Через двадцать минут мы вышли из подъезда. Было не то что холодно, но как-то сыро и зябко. Как моряки чуют в воздухе приближение айсберга (во всяком случае, они его чуяли в «Титанике», что не помешало им затонуть и получить четырнадцать «Оскаров»), так в сентябрьской ночи чувствовалось приближение далекой зимы. Не холод, а только запах холода. И совершенно беспросветная тьма, даже звезд на небе не видно. Природа впадала в осеннюю депрессию.
По дороге бессердечный Сашка выдвинул предположение, что Зинка отравилась собственным ядом или ей просто скучно, и она решила таким оригинальным способом пригласить нас на романтический семейный утренник. Сейчас придем, а в квартире накрыт стол, играет музыка и Зинаида стоит посреди комнаты с бокалом шампанского и голой спиной.
— Размечтался, — сказала я.
— Нет, это дискотека в стиле «Medic», — продолжал фантазировать Сашка. — Представляешь, мы входим, а там пьют медицинский спирт, народ тусуется в белых и зеленых халатах, танцует под звуки сирены и совокупляется на носилках. А на дверях ванной написано: «Морг». Зинка наклюкалась и легла в ванну, а ее приятели решили, что она и правда труп, и позвонили нам.
Так он трещал до самого папиного дома, потому что ему было страшно. Если случилось что-то серьезное, ему, как единственному мужчине, придется принимать решение. Причем делать это стремительно, чтобы успеть раньше меня и мамы, иначе решение примут за него и единственному мужчине будет стыдно. А Сашка плохо знает, какие решения принимаются в реальной жизни, а не в компьютерной игре. К тому же он не любит Зинку и предпочел бы спасать от неведомой опасности какую-нибудь другую принцессу.
У подъезда уже стояла белая машина с красным крестом. Выходит, резиновая Зина не стала полагаться на одну только родственную помощь.
Оказалось, что «скорую» все-таки вызвала мама. Она стояла в дверях комнаты, страдальчески наморщив лоб, вся воплощение милосердия и сочувствия. Полная врачиха возилась над диваном. Зинка почему-то лежала не в своей кровати, а в комнате, служившей им с отцом гостиной. Малиновый подол живописными складками спадал с дивана на ковер. В квартире везде горел свет и пахло камфарой.
— Готово? Давай, — сказала врачиха своему помощнику, сонному долговязому парню, видимо студенту. Студент очнулся и протянул ей шприц, не отводя глаз от Зинкиных голых ног.
— Еще один укольчик, — сладким голосом пропела врачиха. Наверное, рассчитывала, что такая гламурная, вся в малиновом шелке, пациентка поддержит бесплатную медицину.
С дивана послышался страдальческий стон.
Деньги врачам дала, конечно, мама. Тетка пообещала, что с Зинкой все будет хорошо. Утром ей надо дать крепкого сладкого чаю, а если вдруг наступит ухудшение, то срочно везти в больницу.
— И скажите вашей девочке, чтобы выбросила из головы все эти несчастные диеты, — в сердцах добавила она. — Как они гробят себя, эти молодые!