Я с любопытством её рассматривала. Она была действительно красива, с какой-то телячьей кротостью в глазах. Вероятно, эта кротость и составляла особую кротость для её энергичных поклонников, которые, на мой взгляд, чересчур уж активно носились за ней.
— Нужно её куда-то положить, — озабоченно сказала Алиция. — Боюсь, она наделает хлопот… Ты останешься в ателье? Тогда положу её в последней комнате…
Вернулись Зося с Павлом. Измученная, невыспавшаяся, хромающая Агнешка вышла из ванной и вдруг совершенно преобразилась: Павел выглядел старше своих лет и был недурён. От Агнешки немедленно начали распространяться какие-то флюиды, доверчивый и удивлённый взгляд сиротки Марыси не отрывался от Павла ни на секунду. Даже хромать она стала соблазнительно. Павел от этого несколько обалдел, а Зося тут же начала лопаться от злости. Зато я воочию убедилась, откуда берутся все эти троянские войны.
— Вот именно, — вздохнула Алиция, с которой я поделилась своими наблюдениями. — Уж такая она есть. По-моему, это рефлекс, она сама не ведает, что творит.
— Ну, уж нет! Меня на мякине не проведёшь! Она прекрасно знает, что делает. Тоже мне, жертва губительных страстей! Павел младше её по крайней мере лет на пять.
Зося вспомнила вдруг про типа в красной рубашке. Он жить без него больше не могла и потребовала, чтобы Павел немедленно отправлялся в любой отель. Понять её было нетрудно, и я великодушно предложила составить Павлу компанию. Договорились, что я посижу в «Англетере», а Павел проверит небольшой, но приличный пансионат на одной из боковых улиц.
Я была уверена, что «Англетер» окажется пустым номером: тип не производил впечатления миллионера, он должен жить в каком-нибудь отёле средней руки. Я спокойно пристроилась на красном диване в глубине холла, пытаясь с тоски читать датскую газету.
Вдруг двери лифта открылись, и показались двое. На этот раз он был в жёлтой рубашке. Рядом шла ослепительно элегантная Эва в большой, закрывающей лицо шляпе. Они медленно проследовали через холл и вышли на улицу.
Я настолько обалдела, что опомнилась лишь тогда, когда они уже скрылись за дверью.
Выскочив на улицу, я успела увидеть отъезжающий «форд» и обругала себя последними словами за то, что приехала из Варшавы не на машине, затем выволокла Павла из пансионата и рассказала ему обо всем. Павел разволновался и решил чуть ли не с рассвета заступить на пост.
— Думаю, этим стоит заняться не раньше полудня, — сказала я жёлчно. — Вряд ли он встанет слишком рано.
Около восьми вечера мы добрались до Аллеред. Агнешка спала, Алиция висела на телефоне, что-то выкрикивая по-датски, и энергично отмахивалась от непосредственных собеседников.
— Это какое-то проклятье! — сказала Зося раздражённо. — Что за дурацкое лето! Мало того, что эта девка сюда приблудилась, так ещё и чёртова тётка приезжает! Оказывается, Алиция должна была заказать ей номер в отёле, а теперь нигде нет мест. Тётка уже едет…
Она прервала фразу, вскочила со стула и нервно опорожнила пепельницу.
— Осталось каких-то двадцать минут. Нужно ехать встречать! Что она себе думает?!
— Нигде ничего нет, — пожаловалась Алиция. — Чёртов туристский сезон… Который час? Проклятье, она сейчас будет тут! Придётся ей здесь ночевать.
— Что у неё, больше родственников нет? — рассвирепела Зося. — А Оле и Иенс не могут принять свою тётечку?
— Их, как назло, нет дома. Не могу же я привезти им тётю в качестве новогоднего сюрприза. У нас хоть есть что-нибудь на ужин?
— Продуктов много, что-нибудь придумаем. Не морочь себе голову, дуй на станцию. Павел, и ты с ней, у тётки наверняка полно барахла…
После колебаний, совещаний и безрезультатных поисков ключей от машины Павел с Алицией вылетели наконец диким галопом из дому. Зося рухнула на стул, вскочила с места, принесла себе пепельницу и рухнула снова.
— Ну и отпуск, чтоб ему пусто было! — мрачно сказала она. — А где она, интересно, собирается класть тётку?
Позже оказалось, что именно этот вопрос все время мучил Алицию. Маленькие комнаты были заняты Зосей и Павлом, катафалк — мной, а в лучшем помещении, на самой лучшей кровати сейчас спала Агнешка. Оставался только диван в салоне, что для тёти безусловно не годилось.
Пока тётя была в ванной, мы провели экстренное совещание.
— Пересели Агнешку на диван, — предложила Зося.
— Не выйдет, Агнешка больна, её надо оставить в покое.
— Ну, давай Павла на диван, а тётю — к нему.
— Я лучше положу её в своей комнате, а сама лягу на диване.
— Исключено! Пусть на диване спит Павел, а ты у него!
— Отцепись, не переворачивать же из-за одной ночи все вверх ногами! Диван очень даже удобный.
— Он узкий!
— Павлу не узкий, а мне узкий? Считаешь, что я такая корова?
В конце концов Алиция настояла на своём. Вынесла из своей комнаты две коробки с вещами, сменила постель и прикрыла мусор на столе купоном розового материала.
— С постельным бельём все! — сообщила она. — Я дала ей последнюю смену. Надо срочно постирать — вдруг, не дай бог, ещё кто приедет!
От ужина тётя отказалась. Нам это показалось очень разумным для её 89 лет. Она была невероятно энергичной старушкой. Судорожным галопом обежала все помещения, собирая в кучу вещи, сделала небольшую постирушку, напилась кофе и, наконец, закрыла за собой дверь комнаты Алиции. Некоторое время мы молча отдыхали, сидя на кухне за столом.
— Невероятно, — сказала Зося. — Откуда у неё столько сил?
Алиция подпёрла голову рукой и с тоской посмотрела в окно.
— Все бы ничего, — произнесла она печально. — Узнать бы только, как её зовут…
— Ты же общалась с ней все это время?
— Ну и что? Она рассказала о путешествии. Наверное, у неё склероз — повторяла все по два раза. А может, я показалась ей тупой, и она боялась, что с одного раза не пойму?
— Ей 89 лет. Может, знаешь, какая старше?
— Обоим 89. Они близняшки.
— Близняшки? В таком возрасте?.. — удивился Павел.
— Надо же, не побоялась ехать одна! — восхитилась Зося. — Где она живёт? В Виборге? Ты же должна знать, которая из них живёт в Виборге?