— Я, она и большой зверь, — тупо повторила она. — Какой, к дьяволу, большой зверь?! Конь?.. Иоанна!
— Честное слово, у меня только один снимок, где я и конь, — быстро ответила я. — Мне тогда было девять лет, и я вообще тебя не знала!
— Что он, к чёртовой бабушке, не мог сказать попроще?! — разозлилась Зося. — Большой зверь на именинах, который совершает махинации с типом… Что из этого можно понять?!
— Нам оставлено поле для дедукции, — пояснил Павел. — Алиция, на чьих именинах ты была?
— На чьих только не была! — грустно сказала Алиция. — И почти всегда делали снимки. У неё есть муж… До чёртовой матери баб, у которых есть мужья…
— Оттиски! — закричала я. — Показывала оттиски, значит, должны быть у тебя! Надо искать три снимка с одной и той же особой, чтоб на двух из них был зверь!
Алиция красноречиво посмотрела на низ стеллажа, где находились многочисленные коробки с фотографиями, плёнками и слайдами. Когда-то это все было тщательно разложено и рассортировано, а потом вместе с магнитофоном рухнуло на голову г-ну Мульгору.
— Ну что ж, значит, на ближайшие трое суток работой мы обеспечены, — меланхолично констатировала Зося. — Приступим!
— Только наплюйте на коня. Не поддавайтесь внушению! Это может быть с таким же успехом верблюд, слон или корова… Ищите Алицию с бабой, а зверя отловим потом.
Когда начало светать, мы были по уши зарыты в снимки. Отдельной кучей лежали те, где находилась Алиция в женском или зверином обществе. Зверей в натуральном виде нашли немного, но каждый возбуждал наши подозрения. Некоторое время провели в раздумье над фотографией Алиции с её приятельницей, француженкой Соланж — дамой преклонных лет с котом на коленях.
— Вполне могла показывать её Эдеку. Но неужели он назвал это большим зверем? — засомневалась Алиция.
На двух других Алиция выступала в обществе Торстена, кормящего слона в копенгагенском зоопарке.
— Зверь есть, — заметила я. — И вполне подходит по размерам. Только у Торстена, к сожалению, нет мужа, чтобы его надувать.
На восходе солнца мы уже имели несколько подходящих комплектов. Там была Алиция с Эвой на фоне конной гвардии, Алиция с Эльжбетой в обществе коровы. И, наконец, Алиция с Анитой, расположившиеся в саду, в компании громадного пса.
— Все подходят, — мрачно констатировала Алиция. — Тут день рождения королевы, там — юбилей благодетелей, на последней — чествуем Хенрика. И кругом звери! Которая из них?
— Эльжбета отпадает, — рассудила я. — Она не замужем. Остаются Эва и Анита. То есть мы вернулись к исходной точке. Ищи дубли, ищи плёнки!
— Спать не будем вообще? — робко спросила Алиция.
— Нет, — ответила Зося решительно. — Павел, ты уже не нужен, можешь идти, а я должна дойти до конца!
— Так дело не пойдёт. — Павел душераздирающе зевнул. — Вместе так вместе!
Молча, одну за другой, проглядывали плёнки. С фотографиями Алиция обращалась на редкость аккуратно — это было её единственное настоящее хобби. Она теряла все, что только можно, но никогда ещё не потеряла ни одного негатива, карточки или плёнки. Если бы не несчастный случай с г-ном Мульгором, нам бы хватило на поиски получаса.
— Есть! — наконец сказала Алиция. — Подходит.
— Есть! — одновременно сказала Зося, подсовывая под лампу другую плёнку.
— Что у тебя?
— День рождения короля. Ты, Эва и лошади. Преимущественно задом. А у тебя?
— Анита с псом на именинах у Хенрика. На всех плёнках я с ней только в трех кадрах, в том числе два — с псом. Проверьте у себя.
Проверили. На дне рождения короля Алиции, Эвы и коней было до черта. С Анитой же Алиция увековечилась только в двух экземплярах, и в двух случаях к ним примазался этот самый пёс.
Мы тупо посмотрели друг на друга.
— Похоже, Эдек имел в виду Аниту, — произнёс Павел. — Ну и что?
— Действительно, — недовольно заметила Зося. — Если Анита снималась с псом, это ещё не доказывает, что она убийца.
— А где остальное? — поинтересовалась я. — Со всей плёнки только этот снимок. Где остальное?
— Давайте выпьем кофе, — предложила Алиция. — Не знаю, где остальное, сама удивляюсь. Может, после кофе что-нибудь прояснится?
Самое разумное, что нам пришло в голову, — это поговорить с г-ном Мульгором. Сами мы уже были ни на что не способны.
— Анита?.. — засомневалась Зося за второй чашкой кофе. — По-моему, безголовая психопатка, а вовсе не злодейка.
— Кроме того, я о ней ничего не знаю. Прочитала письмо, нашла её на фотографии. И что?
— Можно её спросить, — с готовностью предложила я. — Если это она, то должна знать.
Моё предложение никому не показалось странным. Никому и в голову не пришло, что задавать вопросы подозреваемому в убийстве не лучший способ расследования.
— Анита? — безжалостно ворвалась я в её сон. — Слушай, получается, что ты убийца. Что на это скажешь?
Анита отчаянно зевнула в трубку.
— Ну да? И как это у вас получилось?
— Очень сложным путём. Никто, кроме тебя, не подходит.
— Кроме меня, говоришь? Что, полиция уже едет?
— Пока нет. Не сообщили им, потому что не можем понять, зачем тебе убивать Алицию. Ты можешь это объяснить?
— А что, прямо сейчас? — Анита снова зевнула. — Если б вы подождали до утра, наверняка нашла бы несколько поводов. Может, у меня мания?
— Да нет, не похоже. Скорей, ты во что-то впуталась, только не знаем, во что. Чем тебе мешает Алиция?
Анита вдруг проснулась.
— Что-нибудь новенькое случилось? Опять жертвы?
— Пока ещё нет.
— Так чего ж вы не спите? Я думала: по крайней мере тройное убийство!..
— Вычисляем преступника и как раз дошли до тебя. Алиция говорит, что ничего такого о тебе не знает. Совершенно не можем тебя понять.
— Я сама себя иногда не понимаю. Не принимайте близко к сердцу, — утешила меня Анита. — Но вы меня заинтриговали, пожалуй, сегодня к вам приеду. Разреши только чуть-чуть поспать…
Алиция с Зосей неуверенно переглянулись.
— Не знаю, не бестактно ли обращаться к человеку с такими вопросами в семь утра…
— Звонить в семь утра — это не только бестактность, это просто свинство, — добавила Алиция. — Если не она, придётся извиняться.