Я аж подавилась слюной. Откашляться никак не получалось, тогда я попыталась повернуться чуть на бок, так было намного лучше. Это придало мне сил, и я постаралась закинуть голову назад, чтобы рассмотреть то, что было с той стороны.
Помещение было достаточно большим, я рассмотрела каменный стол или плиту, на которой я лежу. Посредине комнаты стояла стена шириной в три или четыре метра, а за ней раздавался голос говорившего. Позвякивание цепей тоже шло оттуда.
– А зачем он так часто приводит их тебе?
– Потому что не каждая сразу беременеет, да и девушки часто новые и разных рас. Но ещё ни разу не приковывали девушек здесь со мной. Тебя первую принесли и сразу пристегнули. Что-то задумал старикан.
– А кроме тебя ещё есть другие мужчины тут?
– Да полно, каждой расы по несколько образцов, как называет он нас. Ты, кстати, тоже всего лишь образец.
– А почему он в лаборатории не создаёт в пробирках? Зачем же сразу на живых ставить эксперименты? Он больной на всю голову?
– Вот, наконец-то до тебя дошло. Он не просто больной, он дряхлый, с извращенной фантазией и с сильным магическим даром, долбанный старикашка. Которому на кладбище прогулы уже давно ставят. Только за счёт своего дара и держится.
– А тебя как зовут? – чтобы немного отвлечь соседа по камере и самой отвлечься спросила
– Меня зовут Юстин юн Эдрейн. Моя раса – риони.
– Я тоже! – эти слова вырвались у меня раньше, чем я успела прикусить оба языка.
– Что ты тоже? Тоже юн Эдрейн или риони?
– Тоже риони, – нехотя ответила.
– Вот почему они привели тебя сюда, хотят нас спарить, но тогда получится чистый риони, зачем он им? Странно всё это. Да и не захочу я тебя, пока у тебя не начнётся течный период.
– А остальных тогда девушек ты как можешь … – дальше я промолчала, предполагая, что догадается сам.
– С этим старикашка помог. Пришёл, вколол мне какие-то уколы, и в первое время аж на стенку лез от желания. Даже про еду забыл. Потом действие препарата немного ослабло, и стало легче. Теперь он примерно раз в сто дней вкалывает мне дозу. Со страхом жду этих дней, уже насытился до ужаса.
– Слушай, Юстин, зачем ты мне всё это рассказываешь? Чтобы запугать? Так мне и без того очень страшно. Не хочу становиться игрушкой у чудовища, – даже всхлипнула от нахлынувших чувств.
– Прости, я давно ни с кем не общался. Ты первая за очень долгое время, кто может выслушать меня.
– Ладно, что уж там. Надо подумать, как отсюда выбраться.
– У меня за неполные две тысячи дней ничего не получилось. Думаешь, у тебя получится?
Ответить я не успела, так как в помещение вошли. Тот же старик в балахоне и гигант, которого я называла про себя големом.
– Так-так-так, что тут у нас? Странного окраса самка риони. Молодая, значит сможет много родить. Не будем терять время, приступим.
Из-за спины голема вышел ещё один человек или нелюдь в таком же балахоне, как на старикашке с дребезжащим голосом. Лиц у обоих не было видно под глубокими капюшонами.
Я проследила, как ко мне подходит второй, кладёт что-то на поверхность рядом со мной. Что он там делал, я не знаю, в ворохе кожаных тканей не было видно. Потом он поднял какой-то маленький цилиндр на уровень лица. Посмотрел на свет от магического фонаря, что висели по кругу в помещении, и подошёл ко мне.
Он приложил цилиндр к самому низу живота, примерно к тому месту, где у женщин моего мира находится матка. Не знаю, что у меня там изменилось после мутации. Прижатый к коже цилиндр был сдавлен рукой, и я ощутила толчок, а за ним острую боль, словно вонзили тонкую иглу.
– Аааа! Чёрт, как больно! – моё тело само начало извиваться, я дергалась в широких кожаных ремнях, стирая кожу, но ни на миллиметр не смогла сдвинуться. Только бедра елозили по каменному столу.
– Что они сделали тебе? – голос Юстина слышала словно сквозь толщу воды. В глазах всё помутилось, но сознание оставалось ясным.
– Мне что-то прриложили к животу и впрррыснули в кожу, – ответила низким рыкающим голосом, и сама удивилась такому.
– А это, моя милая самочка, новый коктейль гормонов. Он был создан мной для таких как ты, тех, у кого слишком редкое желание плодиться. Но так как до сегодняшнего дня мне не довелось заполучить ни одну самку риони, он лежал в лаборатории и ждал своего часа. Вот он и настал, скоро у меня будут новые виды крылатых тварюшек, – старый хрыч потёр руки друг о дружку. Его смех при этом звучал, словно скрип от старой ржавой двери, которую решили открыть первый раз за десять лет.