Ну, что ж, «пролог» сыгран, идём дальше.
Не успеваю я расположиться, как Пётр Алексеевич просит меня быть хозяйкой и накрыть стол. Всё готово, нужно только сервировать и подать.
Снимаю шляпку, прибираю волосы, надеваю фартук, мою руки и принимаюсь за дело.
Дед с внуком, не переставая о чем-то беседуют. Иногда тихо, иногда громко, не редко слышен смех.
У меня на сердце поселяется некоторое облегчение. Мне очень хочется, чтобы у этой семьи всё было хорошо.
- Кто такую вкуснятину приготовил? – ставлю кастрюлю для подачи на стол.
- Марья.
- Кто такая Марья? – разливаю уху по глубоким тарелкам.
- Соседка.
- Соседка, - за хозяином дома неумышленно повторяю я. – Какая соседка? Тут же нет рядом никаких домов!
- В двух километрах отсюда живёт Марья. Она ко мне на велосипеде приезжает и хозяйничает, - дед с нетерпением ждёт ужина.
- Она ваша работница?
- Ну-у, - как-то странно тянет он, - приплачиваю иногда.
- Что значит иногда? – закрываю керамическую супницу и с любопытством впираю в Новицкого глаза. Новицкого-старшего.
- Мы не чужие люди. Друг другу помогаем. Так и живём.
- Почему же вы тогда на ней не женитесь? – выпрямляюсь и ставлю руки на талию.
- Почему я должен на каждой женщине жениться?
- Ну не на каждой, а на той, которая уху чудесно готовит? На той, которая помогает вам и не всегда за оплату? – вскидываю бровками.
- Ты меня ещё поучи!
- Видите, вам не нравится, Пётр Алексеевич, когда вас понукают жениться. С чего вы тогда решили, что Марк этого хочет? – присаживаюсь рядом с «женихом» и как раз супротив хозяина дома. – Может, не везло ему с девушками? Или просто не лежит у него к этому делу сердце?
- Всё ему везло! И всё у него лежит. Ответственность брать не хочет – другое дело. Или боится, под каблуком оказаться?.. Сверху предпочитает, - шарит ладонью воздух.
Вздыхаю, расправляя низ фартука.
- Вот Геля какая была. Не девка, а загляденье! А мозги какие! - Пётр Алексеевич в восхищении трясет своими жилистыми руками. - Циолковский отдыхает. Говорил я тебе! – с порицанием глядит он на внука. - Щас вон жена, какого умного парня! Ты ведь сам ему сталелитейный завод продал. Сам сказал, что только ему, остальные: воры, бандиты и придурки.
- Дед…
- Развелся. Дурачьё… - так и махнул рукой на внука.
- Пётр Алексеевич… - обратилась я к хозяину дома в надежде перевести разговор в другое русло, но Новицкий-старший меня тут же перебил, желая закончить поднятую мной тему.
- Эта тоже ничего, - это он про меня и с таким видом, будто меня здесь нет, - даже не знаю, чьё везение свалилось тебе на голову, Марик, раз одна краше другой. Не женишься щас, уже потом точно не женишься! Вот помянешь моё слово, как помру!
- Откуда вы знаете, что из меня хорошая жена нашему внуку получится? – пристально смотрю на деда, выдерживая выразительную паузу. – Может, я его обмануть хочу? – изгибаю бровь. – Подсуну ему хитрый брачный договор. А он возьми его и не прочитает из-за любви ко мне. И всё! Всё ваше имущество и всё ваше наследство у меня в кармане! Ха! Как-то так, Пётр Алексеевич, - спокойно рассказываю.
Шучу, конечно. А дед всё же рот раскрыл и ложку выронил.
- Я за чаем, - поднимаюсь и иду на кухню.
Вернувшись с чайником и кружками, отмечаю, что старик на меня не обиделся. Это хорошо.
А настроение мое улучшилось, видимо тому способствует и смена обстановки, и неплохая мужская компания.
Разливаю чай и расставляю его.
- Ну, что, «мошенница», рассказывай «чьих будешь»? – голубые глаза из-под дремучих зарослей смотрят на меня с неподдельным интересом.
До тех пор, пока хозяин дома вот так вот на меня смотрит, я могу рассчитывать и на крышу этого дома, и на то, что не подставлю бедного Марка, худо-бедно сойдя за его невесту.
Расправляю спину, держу осанку и слово молвлю:
- Мои родители, простые люди, Пётр Алексеевич. Папа хирург, мама директор школы.
- Ха! И ты, стало быть, училка? – принялся гадать дед-проказник, играя бровями.
- Боже упаси, - тихо произношу, прикрывая глаза. – Я управленец. В автомобильном салоне.