Встав напротив, она глубоко выдыхает. Поднимает глаза.
- Он у меня вундеркинд. Экстерном окончил школу. Потом университет. Несколько лет учился за рубежом. Потом диссертации одна за другой. Исследовательские работы. Множество раз участвовал в экспериментальных операциях. Отец числится в особой группе хирургов, - поясняет Лада, беря с тарелки кусочек яблока, - с самого детства я его почти не видела, - два-три раза в неделю – это в лучшем случае. Иногда приходилось допоздна подкарауливать его. Но я очень ждала его объятий и поцелуя на ночь.
- Как обстоят дела сейчас?
Лада со вздохом поднимает глаза к потолку.
- Вчера дозвонилась с седьмого раза, поговорили тридцать секунд, - пожимает плечами и жуёт яблоко, - был на научной конференции в Красноярске. Вообще он весь мир объездил. Проще сказать, где не ступала нога моего отца. В Антарктиде, кажется, не был, в Арктике был.
- Грустно.
- Угу, - кивает Лада, дожёвывая фрукт, - интересно, что от этого всего страдаю только я. Мама его всегда поддерживала и никогда не осуждала, более того, пользуясь бешеной занятостью отца, сама погрязла в своей работе по горло.
- Необычная семья, - вежливо улыбаюсь, - как же они тогда тебя успели сотворить?
- Поверь мне, Марк, я их мучаю этим вопросом не один десяток лет, - смеётся она.
- И что с мечтой?
- Папа спросил меня однажды накануне Нового Года, о чём я мечтаю? Я ему сказала, и на следующий день я получила в подарок коньки.
- Можно сказать, что она практически сбылась, - замечаю.
- А ты о чём мечтал в детстве?
Я не думал, что Лада задаст мне такой же вопрос.
- О собаке.
- Большой и доброй? Или мини-монстрике с инопланетянскими глазюками и королевским нравом?
- Не любишь маленьких собак, да?
- Не-а! – мотает головой. - Но и большой собаки у меня никогда не было. Ты перевел стрелки на меня, а сам не ответил на мой вопрос, Марк, так нечестно!
- Кто-то нечестно целуется, вот я и обиделся, - изображаю из себя мистера обиженку. Лада заливисто смеётся, даже голову запрокидывает.
- Го-во-ри!
- Бладхаунд.
- Это которая? – уточняет моя собеседница.
- Эта, которая со стекающей мордой.
- Фу-у! Они же слюнявые, - морщится Лада, прикрывая рот ладонью.
- Ничего подобного. Самому так и не довелось завести, но у товарища имеется пёс такой породы.
- Ладно, пусть будет хороший не слюнявый пёс, средних размеров, - Довнар идёт на компромисс. – Если когда-нибудь около двери своего дома увидишь корзину с… - щёлкает пальцами, прикрывая глаза.
- Бладхаунд, - подсказываю.
- С бладхаундом, не удивляйся, - сводит брови домиком.
Взгляд мой падает на часы. Уже прилично.
- Нам пора спать. Идём, Лада, - делаю ей знак и направляюсь к лестнице. – Дед встаёт рано, он не обрадуется, если мы не будем присутствовать на завтраке.
- Как всё строго, как в детском садике, - паясничает она, гася на кухне свет, неторопливо следуя за мной.
Тихо идёт. Стесняется.
Оборачиваюсь.
- Лада, - спокойно и доверительно зову я, - давай без… Ну ты понимаешь. Идём. Устали оба. Надо спать.
- Хорошо.
Мы поднимаемся наверх. Комната действительно приготовлена. Ранее я не успел с ней ознакомиться. Включаю освещение. Спальня очень похожа на номер в отеле викторианского стиля. Чемодан Лады здесь, моя сумка тоже.
- Мы будем спать тут? В смысле в одном постели?
- Всё по-настоящему, кроме секса, - умничаю я.
- Ты сам сказал, - слабая улыбка трогает её губы.
Она подходит к своему чемодану, вскидывается на меня.
- Мне нужно переодеться.
- Мне тоже, - хватаю свою сумку и направляюсь к двери, за которой располагается просторная ванная комната.
- Марк!
- Да, Лада.
Мы встречаемся взглядами.
- У нас есть одна проблема, - неуверенно начинает она.
- В чём дело?
- Дело в том, что я готовилась к отпуску во Франции и… - виновато пожимает плечами Довнар, - взяла соответствующую пижаму. Это чтобы ты не подумал, что я тебя соблазняю, - предупреждает.