Только бы успеть.
Зрелище пастушеской стоянки, представшее перед отрядом орков в рассветных сумерках, вызывало ужас. Когда-то зеленая уютная низинка между трех холмов, сейчас была вся изрыта копытами скота. Не менее десятка туш лежало там, где их настигли голодные хищники. Количество волчьих трупов в другое время вызвало бы всплеск восторга от охотничьей удачи, но сейчас — только страх. Страх того, что они опоздали и никого не осталось в живых. Увидев несколько тел, у старика сжалось сердце. Торрин слез с коня и, с трудом передвигая ноги, подошел и присмотрелся.
— Благодарю тебя, Великий Ор! — В избытке чувств прошептал старик. — Это не они.
Перед шаманом лежали растерзанные волками тела пастухов. Но, где же сын и внук? Торрин отправил охрану на поиски.
— Нашел! — Один из орков подбежал к шаману и показал куда-то вправо. — Еще живы!
Откуда только взялись силы — старик опрометью бросился на холм и увидел Рорина. Немного в стороне от развороченной стоянки находилось основное поле битвы. По волчьим трупам можно было свободно читать о произошедшем. Но старику было не до изысканий — он бросился к сыну. Он сидел, опираясь спиной о тушу быка, вся одежда была изорвана до лохмотьев, даже кожаная безрукавка располосована в нескольких местах. Многочисленные ссадины, порезы и висящая плетью левая рука давали понять, что победа орку далась тяжело. Даже для его могучего организма такое количество хищников оказалось слишком велико. Около туши быка лежало около десятка волков и два собачьих тела.
До кого же так стремились добраться хищники и кого самоотверженно защищали Рорин и собаки? Сын понял безмолвный вопрос и откинул край одеяла — под ним лежал смертельно бледный Эчеррин. Старик бросился на колени, откинул одеяло и осторожно стал осматривать и ощупывать внука. На голых руках множество порезов, но это мелочи. Главное повреждение — большая рваная рана на правой ноге. Количество крови под ногой очень обеспокоило старого шамана — надо срочно принимать экстренные меры или мальчишка умрет от кровопотери.
Торрин дал знак, и боец принес его сумку с травами и эликсирами. Быстро наложив жгут выше раны, Торрин распорядился перенести внука дальше от трупов, на которые уже начали слетаться мухи. Пока возились с передислокацией пострадавших, полностью рассвело. В ярком свете дня картина ночного побоища выглядела еще более неприглядно. Более того — странно и настораживающе.
Сейчас был конец лета и хищники заняты воспитанием подрастающих волчат. Щенки слишком малы для длительных миграций, а на своей территории клан давно вывел большие волчьи стаи. Нет, бывали случаи, когда в холодные зимы звери собирались от голода в большие стаи и доставляли кучу проблем, но сейчас не сезон. К тому же все трупы принадлежали матерым самцам — ни волчиц, ни щенков. К тому же звери не успокоились, зарезав нескольких телят, они явно пытались добраться до орков любой ценой. Странное поведение для диких животных. Что-то здесь не так. Но что?
Ладно, разберемся, но позже. А вот внуком надо занять вплотную, да и руку Рорина надо посмотреть. Укусы хищников самые опасные — грязные зубы животных оставляют глубокие рваные раны, тяжело поддающиеся лечению. До стойбища мальчишку можно и не довезти — придется стать лагерем поблизости и немного подлечить внука (за сына старик был спокоен — орк и с более тяжелыми повреждениями не выпадет из седла).
Торрин послал двух бойцов согнать остатки стада к подножию холма, на котором они расположились. Отправил гонца в стойбище с новостями и за помощью (пусть привезут юрту, чистого полотна на бинты, да и дополнительная охрана не помешает). Двое остались охранять раненых и следить за местностью, остальные принялись свежевать туши и готовить мясо к копчению и другой переработке — из стойбища должны приехать несколько повозок со всем необходимым для этого. Для орков наступают тяжелые времена, поэтому нельзя разбрасываться никакими ресурсами. Из собак в живых остался только вожак, остальные все полегли, защищая Эчеррина. Плохо. Они ценные союзники в степи и орки держали их за членов семьи.
Слишком много потерь для банального нападения хищников на скот. Слишком много вопросов вызывает поведение волков. Пора искать ответы и сделать так, чтобы они встали кое-кому поперек горла.
Пора.
Глава 28
Не проси ничего у бога —
Вдруг он выполнит твое желание.
Странно, очень странно чувствую я себя. Прекрасно помню, что меня волк погрыз, но у меня ничего не болит. Я что, уже умер? Не похоже. Чертоги богов не могут быть такими темными, душными и тесными. Да и мелкие порезы на руках саднят, так что поживу еще. Но то, что я совершенно ничего не чувствую ниже пояса, наводит на весьма печальные размышления. Неужели все мои грандиозные планы пошли прахом и мне суждено закончить свою жизнь беспомощным инвалидом? Лучше бы я умер! Стало вдруг так страшно и одиноко. За что? За что мне все это!?
— Ну, и чего ты испугался?
Голос деда не дал мне окончательно впасть в панику. Я стал старательно осматриваться, даже приподнялся на локтях, чтобы своими глазами убедиться в том, что я не один. Стал всматриваться и справа проступил красный силуэт, значит, странное зрение все еще при мне.
— Что со мной? Ноги целы или все, отпрыгался?
— Да нормально ты выкрутился из всей этой истории. Рана на ноге, конечно, не хорошая, но вылечить можно. Так что успокойся.
— Но я не чувствую ног! Совсем!
— Ты хотел бы ощущать все прелести последствий твоего близкого знакомства с волками? Можно устроить.
— Торрин, как наши дела? Чем все закончилось?
Шаман встал, что-то отодвинул и я, наконец, понял, где я нахожусь. Меня положили в юрте (походный дом орков, состоит из длинных жердей и выделанных коровьих шкур) и дед просто откинул в сторону коврик, прикрывающий вход. Миленько, но тесновато. Но намного лучше, чем оказаться больным под открытым небом, да и выбирать не приходится. Дневной свет сначала больно резанул по глазам, но потом я стал видеть как обычно. Судя по звукам, доносящимся снаружи, вокруг юрты расположился орочий лагерь. Сквознячок принес вкусный запах чего-то копченого, и я понял, что зверски хочу есть. Но оставались проблемы с подвижностью — из-за лекарств, снявших боль, ноги не слушались меня. Даже сесть не получалось.
— Дед, как ты здесь оказался и что с остальными? — Повторяя свой вопрос, я страшился ответа, так как надежды на то, что никто не пострадал, не было. — Рорин?
— Жив. Вместе с собаками не дал добраться волкам до твоей бесчувственной тушки. — Старик сел рядом, откинул в сторону одеяло и стал ощупывать пострадавшую ногу. — Его немного покусали, но ничего страшного. А вот пастухам не повезло. Эчеррин, расскажи мне все, что помнишь, это очень важно.
Я задумался, вспоминать ночной бой не хотелось, но я прекрасно понимал, что сложившаяся ситуация требует пристального внимания и осмысления. Я не большой знаток повадок степных хищников, но кое-что в поведении удивило еще ночью.
— Знаешь, странные это были волки. Не знаю, может быть, они у вас тут, в степи какие-то особенные, но вели себя эти твари слишком разумно.
— Что ты имеешь в виду?
Дед весь подобрался и стал пристально меня разглядывать. Мне даже стало как-то не по себе. Никогда раньше не замечал у старика такого жесткого взгляда. Он взял меня за руку и наклонился еще ближе к моему лицу. Глядя прямо в его глаза, мимолетно удивился зрачкам, закрывшим радужку, и стал вспоминать.
Вот проснулся, что-то увидел, стал драться… Ночной бой будто пролетел передо мной по новой, только у меня создалось четкое ощущение, что я был не один. Пришел в себя и осознал свое местонахождение я только после того, как дед отвернулся и отпустил мою руку.
— Так я и думал, ты подтвердил мои опасения. — Торрин тяжело вздохнул и продолжил. — Дело оказалось намного хуже, чем я рассчитывал. Придется просить помощи у Великого Ора. Я надеялся, что обойдемся без божественного вмешательства.
Дед в расстроенных чувствах, бубня себе что-то под нос, вышел, и я остался наедине со своими мыслями. Очень далекими от оптимизма. Если даже многое повидавший за свою долгую жизнь орк не надеется обойтись своими силами, то дела мои действительно совсем… не очень.