Они замерли, потом плавно, почти бесшумно двинулись к девушке.
Та отбежала, не выпуская мужчин из поля зрения, хлебнула из бутылки, вбила пробку обратно и кинула бутыль в кусты. То есть, в меня.
Ничего примечательного: ополовиненная винная бутылка. Ничего, кроме запаха – кровь с алкоголем. Кто эта баба?!
Девушка тем временем подпустила парочку поближе, а после быстро, как отпущенная пружина, рыбкой влетела между их плечами, сделав стойку на руках, распрямила ноги, звезданув пятками каждому в висок, и эффектно встала на ноги через кривоватый (но эффектный!) мостик.
Звук двух падающих тел стал завершением сей эпичной сцены, я перешагнула кусты и протянула ей бутылку.
Девушка ухмыльнулась.
К слову, была она на голову ниже меня.
– Спасибо, подруга! – звонко поблагодарила та, забирая бутылку. – Ты у нас из дурдома?
Глава 3.2
– Из дурдома. – Я с опаской покосилась на два бесчувственных тела, и дала себе зарок с этой минуты ничему не удивляться.
Лежащие на людей походили мало, скорее были воплощением представления этих самых людей о вампирах. Причём не из влажных девичьих фантазий, а хорошие такие вампиры, фольклорные очень. С острыми ушами, сероватой кожей, темноволосые, узкогубые и худые. Куртки на них висели мешками.
Моя собеседница сделала длинный глоток и забила пробку обратно.
– А, не обращай внимания, скоро испарятся, – небрежно бросила она. Вернее, с деланной небрежностью – в ореховых глазах мелькнуло беспокойство.
Я недоумённо возвела глаза к небу. О солнце, которое должно бы испепелить вампиров, и речи быть не могло, ноябрь «радовал» свинцовым низким пологом, в который превратился небосвод. Словно землю накрыли мокрой тряпкой.
– Это шушера пятой степени, опоенная, – пояснила она и подхватила меня под локоть. – Идём, нудно поскорее отсюда убраться. Командир на месте?
Мы уже шли, по видимому, в контору. Хрупкая на вид девчонка удерживала мою руку словно тисками.
– Не знаю. – Я пожала свободным плечом. – Остальные, вроде, там были.
Снова закапало. Пока почти незаметно, но мы ускорили шаг.
– Плохо. – Она замолчала, погрузившись в мрачные раздумья.
Я наконец поняла, что же так тревожит в облике спутницы – лихорадочный блеск в глазах. Такое у буйных психов бывает. Не по себе стало, я-то не буйная, вряд ли удастся найти общий язык. Да и вообще, сегодня тринадцатое – обострение!
Улочки тянулись и тянулись. В моём родном городе всё было как-то... Живее, что ли? Ну или тогда живее была я.
– А механик?
– Что? – Я вздрогнула.
Мы остановились, меня прожгли взглядом.
– Механик, – медленно повторила она. – Или ты не знаешь? А ну покажи зубы!
Она подалась вперёд, я отпрыгнула.
– Чего-о-о?!
Где там мой ножичек? На месте? На месте. Психи, психи, сплошь психи!
– Зубы, говорю, покажи, – уже спокойнее повторила она и выжидательно уставилась мне в глаза.
Я неуверенно оскалилась, почувствовав себя кобылой на ярморке. И что этой ненормальной нужно? А главное – куда бежать?
– То-то. А теперь на три шага передо мной и без резких движений, ясно? Чтобы дотянуться до твоей шеи, мне хватит прыжка, – почти ласково произнесла двушка и зашла мне за спину.
Хлынул дождь, завесив всё колышущейся дымкой. Но перед глазами пелена легла раньше. Как невовремя...
Шла я дворами, чтобы не палиться. Шла уже довольно поздно и далеко не трезвая. Хотя, по сравнению с остальными – как стекло. Стекло...
Сложила руки подзорной трубой и навела её на жёлтый кругляш луны. Красиво... Беззвучно расхохотавшись, я раскинула руки и покружилась. Чудная ночь... Чёрт, повело...
Я привалилась к кирпичной стене. Хорошее нынче лето – тёплое! Шорты с майкой натянул и пошёл себе, куда вздумается.
Я сфокусировала взгляд на пластиковых чёрных шлёпанцах с белыми полосками на широкой перемычке. Хорошо...
А ребята сейчас, наверное, вповалку лежат, дрыхнут. Только Он не дрыхнет. Прибирает, скорее всего. Вовремя домой отправил, а то бы не дошла... Но я же папу не предупреждала, что ночую не дома. И на работу завтра... Ну, к вечеру. А что там у нас дома на ужин? Котлетки. Вперёд, к жратве!