Я поставила ногу на пятку, демонстрируя начальству протектор любимых ортопедов.
– Стервоза! – с надрывом восклицают оскорблённые видом тридцать восьмого размера лапки органы власти.
Я рассмеялась ему в лицо.
Михаил явно хотел что-то добавить, даже рот открыл, но перепалка была остановлена Алёной – на стол, разделявший нас, красноречиво шмякнулся памятный томик «Самооборона».
Кстати, почитывала я его тут на досуге, и сделала вывод, что самым полезным будет таскать книжицу с собой и использовать вместо монтировки, то бишь – замахнувшись пикладывать к затылку или другим нежным частям обидчика. В самом тексте больше половины – поднимающие боевой дух изречения, в основном направленные на женщин. Короче, бейте в пах, не ошибётесь.
На Мишу, видно, от справочника повеяло феминизмом, что он там быстро ретировался в свою любимую кухню. Ложечкой. Звенеть.
Я недобро сощурила глаза ему вслед. Иди-иди, соколик, не поскользнись... Аннушка уже пролила масло.
Трах! Нет, не так... ТРАХ!
От грохота «Дурдом старины» содрогнулся, выплюнув откуда-то из своих недр озабоченного Ивашку-простоквашку пока ещё туманной консистенции. Услышав стоны начальства, призрак мгновенно загустел и уже вполне слышимо затопал вниз по лестнице, соскочив с предпоследней ступеньки.
Я заглянула посмотреть. В целом, всё было в порядке, ни луж крови, ни выбитых глаз – всё на месте.
Только постановающий начальник, цедящий ругательства сквозь зубы, и маслянисто поблёскивающая полоса на линолиуме – от такого же маслянного пятна до мокрого Мишиного носка.
С верху прицокала с резвостью молодой кобылки сама Аннушка – свет наш, Алёна.
Размахивая мокрой тряпкой, она чудом перескочила пятно и бухнулась на колени рядом с начальством, и от избытка чувств (особенно чувства вины) шмякнула ему на лоб прокисшую тряпку.
Явился Саня, вытаращил глаза и всплеснул руками. Делая шаг, ногу он поставил неудачно – прямо на пятно и, вскрикнув, упал в мои объятья.
Я приподняла бровь и прокомментировала:
– Ах, водевиль, водевиль...
Приподнявший было голову Миша с мученическим мычанием уронил её обратно на кухонный линолеум.
***
– Да будет тебе известно, Мария, – вещал Иван, вальяжно развалившись на диване, – скоро мы идём на дело.
Я кивнула, рисуя в клетке ровный нолик. Саня выхватил у меня мелок и с довольной ухмылкой вписал в соседнюю ячейку крестик. Играли мы прямо на столе, расчертив мелом решётку.
– Пять – три... – скучающе выдала Алёна, и подпёрла рукой и вторую щёку, став похожей на хомяка.
– Ты у нас никто, но попробуй не облажаться – продолжал развивать мысль этот нехороший... сгусток фантазии.
– Ага... – протянула я, расчерчивая новые клеточки.
Саня подумал и нарисовал крестик в углу.
– А ведь Евдокия обещала зайти... – подал голос он, передавая мне мелок.
На мгновение наши пальцы соприкоснулись, и по кончикам будто искорка пробежала. Я тряхнула рукой.
– Саша, ты током бьёшься! – укоризненно воскликнула я. – Бабушка? В такую погоду?
Пурга не прекращалась, непонятно было, день сейчас или уже вечер.
И тут распахнулась дверь, ветер разметал стопку бумаг и засыпал нас снегом – преимущественно Ивашку, что, несомненно, порадовало. А на пороге тем временем возникла изящная женская фигура в приталенной длинной шубе...
Глава 4.2
Тихий летний вечер, лёгкий веиерок перебирает волосы, звёзды весело подмигивают... Бренчит гитара. Трещит костёр, поют сверчки, шелестит лес.
Ещё немного... Вот так, расфокусировать взгляд, прервать поток мыслей... Смелее, отогнать, словно комаров; больше пустоты...
– Медитируешь? – прерывает мою попытку раствориться в вечности бестактный и откровенно глупый вопрос.
Сам же прекрасно знает, что...
– Да, – отвечаю я, не открывая глаз.
Так, тише. Умиротворение и покой. Спину прямо, выше, к звёздам...
– Ты б ещё дианетикой* занялась! – фыркает Он и садится рядом по-турецки.
– Фи! Скажи ещё в монастырь уйти!– Я передёргиваю плечами, понимая, что провидение мне уже не светит, а потому стоит просто расслабится и насладиться беседой с насущным и бытовым.
Бытовое прихлопывает комара и шмыгает носом.
– Мань, – окликает Он и придвигается ближе, – а сложно оно всё?
– Сложно, – подтверждаю я и поднимаюсь, оттряхивая ноги. – Пойдём.
Я беззастенчиво хватаю Его за запястье и веду к костру. Вижу Васю, прикарнувшего на плече у Жеки и с хитрой ухмылкой указываю на них Ему.