Рядом с нами возникла Алёна с листком в руке и, вздохнув, обратилась к Сане:
– Да она нас за барыг приняла из-за твоих бредней, дурень.
Жёсткая женщина, как я погляжу. И понятливая. Раскусила даже мой невысказанный бред.
Перед глазами появился лист, исписанный до половины ровным убористым почерком. Озаглавлен не был, но по содержанию поняла, что это расписка от моего лица, а в ней перечень того, чем я рискую. Там и жизнь, и психическое здоровье, и физическое, и репутация, и даже душа, не говоря о материальном имуществе. Особенно, однако, поразила «возможность акта изнасилования». Какая, оказывается, интересная работа. Не со стороны работодателей ли?
Я задумчиво покосилась на притихший шкаф, потом перевела взгляд на Саню, а после в сторону кухни, на которой возился тот граф-чернокнижник. Не, там меня сразу в жертву принесут, или под осинкой прикопают по-тихому.
Дочитав до «принудительного магического воздействия» поняла, что тут за двойное дно. Где моя метла? Раз амплуа «дама с собачкой» отпадает.
Все молчали. Как хорошо тут все друг друга чувствуют, не торопят, не суетятся...
Я дочитала до конца, взяла у Алёны лист, отыскала среди хлама на столе ручку и лихо чирканула закорючку в нужном месте, то бишь, подпись.
На сей торжественной, судьбоносной ноте двери шкафа с триумфальным скрипом отворились, явив миру одетого Ивана. Что он там так долго делал, не знаю, и знать не желаю. Облачиться в простенькие джинсы, серую футболку и кроссовки можно было неспешно минут за пять.
А вообще, где он там обувь взял? И почему в приёмной антикварный гардероб? Где вообще витрины с ювелиркой? Что же это за место, где вот эти вот люди... Разномастные, следят за потусторонним?
Вспомнилась вывеска. Да. Дурдом. Мне всё объяснили с порога, чего я жду? Интересно, а как у них с органами власти, а?
Иван прошествовал мимо дивана, обдав нас троих приторной волной одеколона. У меня нещадно засвербило в носу.
Иван оглянулся на мой тоненький чих, надменно глядя сверху вниз. Я шмыгнула носом, вспомнив сказку «Голый король».
– Короче, мы тут нежить ловим, «Ночной дозор» смотрела? – снисходительно обратился ко мне Иван.
– Мне тоже придётся пить кровь и орать:«Всем выйти из сумрака!»? – уточнила я, прекрасно знакомая с содержанием произведения.
– Не исключено, – вклинился Санёк.
Алёна хмуро глянула на обоих и ушла к своему столу.
– Не пугайте девочку, – проворчала она, согнувшись над подписанным мной листком.
– А она не боится, – хмыкнул Саня. – Да, Маш? – мне положили руку на плечо.
Иван пренебрежительно фыркнул и скрылся на кухне. Логово всех неприятных типчиков здесь, как я уже заметила. Подбитый чернокнижник, кстати, притих. Подслушивает, видно.
– А я ничего не боюсь, – пожала плечами, попутно скинув тонкопалую ручищу.
– Так не бывает, – заявила Алёна, пихая копию доккумента в пластиковый файл, ещё парочку выплюнул принтер.
Не бывает, верно, только у меня для этого века эгоизма очень глупый страх.
– А ты по себе не суди! – задорно воскликнул Саня, вскакивая за ноутом. – Ты-то у нас страдаешь от нехватуи кавалеров! Мах, хошь её странички на сайтах знакомств покажу?! А какие там перепи-и-иски... – преувеличенно громко предложил рыжий.
– Ты взломал мои аккаунты?! – возопила Алёна, сорвавшись с места. Стул задумчиво качнулся и скорбно завалился на бок.
Саня поспешно сунул технику мне, хохоча и прикрывая глаза, которые Алёна порывалась выцарапать острыми коготками.
– Это было проще пареной репы! – выдавил он сквозь смех, поймав запястья шипящей Алёны.
– А совесть, – она попыталась ткнуть Саню коленом в пах, но тот сжал ноги, и Алёна запрыгала на одной шпильке, – совесть у тебя есть, компютерный воришка?! – возопила она под громовой хохот.
– У меня совести нет – один процессор! – не унимался Саня. – Извращенка! Уже на коллег бросаешься!
Алёна уже и вторым коленом угодила ему между ног и теперь ей оставалось только кусаться. Я бы на её месте так и сделала, но девушка, видно, считала это либо негуманным, либо негигиеничным.