Рука, лежащая на моём плече, предупреждающе сжалась, и я лишь мрачно выдала:
– Друг.
Девушка скептически хмыкнула, выражая презрение к столь размытому понятию, а потом бросила:
– Так вот куда он баб водил.
– А Вы завидуете? – так достоверно, с неуловимой иронией раздалось у меня из-за спины.
Рука легонько дёрнула меня за косу, стянула кружку с чаем у девушки из-под носа и занесла над горшком с круглым кактусом.
– Эй! – воскликнула девчонка, растеряв всё спокойствие, и вцепилась в локоть моего спутника.
– Могу вылить его Вам на голову, – участливо предложил тот и всё-таки опорожнил кружку на катус.
– Да ты...
Ругалась она долго, но неинтересно. Он выслушал девушку всё с той же слегка сочувственной полуулыбкой, пока я незаметно сгребла с верхней полки нужный ключ на алой ленточке и обулась.
– А вам я могу пожелать лишь внимательнее выбирать партнёров.
Девушка, скривившись, переставила кактус на столешницу и взялась за тряпку, но, как и я, замерла, вытаращив глаза на чёрный свёрток.
Свёрток был в земляных подтёках, единожды опоясанный скотчем.
Девушка разорвала его дрожащими руками и непонимающе уставилась на небольшой пакетик с чем-то белым внутри. Явное не мукой.
Он неслышно прошёл в прихожую, подтолкнул меня в подъезд и тихонько прикрыла дверь.
Я молча сунула ему в ладонь ключи от гаража, сплюнув под ноги. Чёртов колдун!
На этот раз мой ма-а-аленький приступ удалось скрыть от окружающих, пока Саня с тем мужиком костерили фавна.
Я тем временем ещё раз огляделась, и не заметила, как рядом оказался Иван.
– Идём, – негромко сказал он, окончательно выдернув меня из астрала.
Я встала и почему-то нервно оглянулась на остальных. Не заметят ли моего отсутствия? Нет, вроде болтают, и Алёна к ним подключилась...
Мышкой прошмыгнула за Иваном, ступая чуть ли не след в след. Почему так?.. Впрочем, не имеет значения.
Мы обошли дом, он открыл двустворчатую резную дверь и пропустил вперёд.
В лицо дохнуло гнилью, я скривилась, но шагнула вперёд, задыхаясь от трупных газов.
Пол был залит кровью, а в ней – тела разной свежести между размокшими в слизь коробками... Ленты скотча, верёвка, пропитанная кровью, на шее одного из самых свежих... Из плеча торчит белый обломок кости с ошмётками плоти.
Я впадаю в ступор.
Верёвка ползёт к моим ногам змеёй, сзади я слышу зловонное дыхание, рядом возникает знакомое лицо, покрытое трупными пятнами. С виска течёт кровь, ирокез смят.
Ледяные руки суют мне початую банку пива и ключ на красной ленточке, я кое-как сжимаю пальцы.
Он ухмыляется и чешет синюю недельную щетину, а потом кивает на трупы.
– Я же говорил, нельзя, – мягко упрекает он, – а ты не послушалась... Глупая девочка.
Банка полетела ему в лицо, ключ я с размаху всадила в шею...
И в ту же секунду увидела Ивана, забившегося в угол склада, а ещё крепкие пальцы на своём запястье.
Банки не было, а вот ключей – целая связка, только явно не моя.
Михаил удостоверился, что я ни на кого не кидаюсь, и забрал бренчащее оружие убийства, по всей видимости принадлежащее ему.
Кучи слизи являлись нетронутыми картонными коробками, без всякого порядка сложенными в помещении; трупов не было и в помине.
Иван тяжело дышал, со смесью страха, ненависти и непонимания глядел снизу вверх.
– Как?! – вдруг срывающимся голосом крикнул он, – Я же выудил его у тебя из мозгов!
Михаил нахмурился и напрягся.
– Это не он. Его я не помню.
Сама не ожидала от себя такого спокойствия.
– Долбаная шизофреничка! – он рванулся ко мне, но наткнулся на взгляд начальника и тяжело опустился обратно.
Михаил подхватил меня под локоть и вывел на свежий воздух, оставив сумасшедшего там. Хотя, я-то тоже...
– Бедный призрак не получил желаемого.
Я уже осмысленно взглянула в лицо чернокнижнику.
– Что?
– Иван. Он давно умер. И подпитывается страхами, а не получив желаемого жутко бесится, – спокойно, тоном «это кошка, она говорит «мяу» и кушает рыбку» пояснили мне.
Я немного помолчала, переваривая информацию. Переварив, вытаращилась на «Мишеньку».