***
Прежде чем всё, даже мои мысли, заглушил грозный грохот, я успел подумать о том, что неплохо было бы узнать откуда берётся энергия. Затем я обо всём забыл и полностью отдался своим чувствам, впитывающим в себя увиденное и услышанное. За ними стоял мозг, структурирующий полученную картину и откладывающий её для будущих анализов и выводов.
Передо мной проносилась вся история людей. Всё их величие и низость, ум и невежество, благородство и жадность. Я видел, как они любили жить, но с разрушительным упорством неслись в пропасть. Видел, как они творили, созидали, создавали прекрасные произведения искусства, пронизанные стремлениями, любовью и настоящим пониманием мира их взрастившего, и видел, как страшно коверкали впоследствии вложенную в них душу, ради сиюминутной выгоды, ради похабного эгоизма.
Видел, с каким трудом люди создали общество, и с каким упоением в миг разрушили его; видел, как много силы они прикладывали, чтобы найти решения на окружающие их со всех сторон загадки, и видел, как тут же неразумно тратили время и ресурсы, наращивая потребление, выдумывая совершенно бесполезные вещи и лозунги их рекламирующие. Видел, как они стремились к свободе, ошибочно считая её фундаментом – рабство себе подобных. Видел, как они заблуждались, считая свободу безграничным правом, в то время, как она есть ни что иное, как ответственность, трудная ноша.
Видел прозрения людей и их ошибки, видел, как высоко они взошли, каких успехов достигла их наука, а за ней философия, литература, но не смогли на этой ступени изменить себя, стать людьми интеллектуальными, нащупать тонкую грань позволительного, потеряли равновесие, сорвались и рухнули вниз.
И я увидел, как в их истории отражается наше настоящее.
Всё это показал мне фильм.
Я был поражён. То была не просто автобиография умирающей цивилизации, а окно в возможное будущее для нашей, о котором так часто мечтают и говорят фантасты.
Кажется давно закончился фильм, пролился свет, наступила тишина, а я всё сидел и смотрел куда-то вглубь себя. Человеческая история наложившись на нашу, раскрыла для меня всё, на что раньше я отказывался смотреть.
Слёзы выступили у меня на глазах и потекли по лицу, мутными каплями падая на грудь. Я понял о чём говорил всё это время человек, понял то, что сжимает сердце у всех людей и что не позволяет им жить иначе, чем они живут сейчас. Пусть на мгновение, пусть не так сильно, как это каждый день ощущают люди, но я почувствовал тяжесть, сдавливающую их сердце. Поэтому человек, даже став слепым, рисовал. Он рисовал потому, что прикасаясь к израненному его же руками миру, он беседовал с ним, находил покой и единение.
Я понял, как нам безумно повезло запрыгнуть буквально в последнюю долю секунды и покорить… нет, вырваться, как по морской волне, в космос. Люди не смогли этого сделать.
Истратив все силы на последнюю войну друг с другом, поняли слишком поздно, что они – неразрывное целое, что они – одно. Что всё во всём мироздании – это одно.
Оказалось, что всё просто: понять это и поставить во главу угла жизни.
Художник видел, какие перемены происходили со мной. Никто: ни я, ни он, – ни проронили ни слова. Мы вышли наружу, солнце светило прямо в лицо. Я поднёс руку к глазам, прищурился, несколько раз глубоко вдохнул. Дверь за нами закрылась и тут же вновь появилась та часть холма, что исчезла в прошлый раз. Я подошёл к ней, прикоснулся. Всё было настоящим: и трава, и нежные цветы спрятавшиеся в ней, и кустарники и тёплая земля. Всё было живым. И мы.
***
Мы вернулись к палатке человека. Мне нужно было уходить, тринадцатый ожидал от меня отчёт, с которым я и так припозднился.
– Я знаю – тебе пора, – обратился ко мне человек, – хочу спросить разрешения нарисовать тебя.
– Нарисовать, зачем? – удивился я.
– Так я увижу вас лучше.
Я разрешил.
Два дня, пока человек меня рисовал, позволили мне хорошо всё обдумать. Мы практически не разговаривали. Я приходил к нему, он наливал неизменный чай и принимался за картину. Выпивая кружку за кружкой, смотря на янтарную воду в котелке, где любили резвиться солнечные лучи, я купался в своих мыслях. Постепенно все они очистились от корки и стали ясными, как полюбившийся мне чай. Требовалось только уяснить их, принять.
– Прости, что я поступил так с тобой, – сказал художник, утром на третий день.
– Знаешь, я всегда думал, всем нам внушали это с самого рождения, что мы вершина, что мы должны править всем. Эволюция дала нам разум, разум наделил интеллектом, а значит мы и есть те, кому всё должно принадлежать по праву. Покорять, исследовать, подчинять, направлять в нужное нам русло. Конечно делать это разумно. Так развивается вся наша цивилизация. С такими идеями мы смогли выйти в космос, построить межзвёздные корабли, оказаться, в конце концов, здесь. А оказалось, неужели оказалось, что мы стражники на службе природы?