– Жень, ты меня слышишь? – врезается в мои мысли голос Яны, и я перевожу взгляд на неё.
– Извините, я задумалась.
– Я говорю, у вас в Крыму жарища, небось?
– Да, жарко.
– Летом люди к морю едут, а ты наоборот.
В ответ я только пожимаю плечами, но Янина явно настроена поговорить.
– А ты как вообще, надолго в Воронцовск или насовсем?
– Пока не знаю… как пойдёт.
– Ясно. Твоя мама говорила, что у тебя парень погиб, да?
Город, мгновенно потеряв краски, вдруг становится мрачным, враждебным и безысходным. Можно сбежать хоть на край света… но эта боль остаётся со мной, а от себя мне не скрыться.
Почти весь оставшийся путь мы не проронили ни слова, но, уже проехав половину моста, Янина нарушает молчание:
– Ну что, узнаёшь родные края?
– Теперь узнаю.
Ещё издали я замечаю свой дом и губы сами складываются в улыбку.
– А родные-то у тебя хоть есть в Воронцовске?
Странно, что она об этом спрашивает, ведь мама говорила ей, что никого у нас здесь нет. Но это не совсем так. У мамы в этом городе действительно нет родственников, а у меня…
***
Вовчик всегда любил женщин. И женщины отвечали ему взаимностью.
Рыжий, как огонёк, симпатичный, зеленоглазый, он с детства умилял не только своих родных, но и соседей, воспитателей, а потом и учителей. И, конечно, девочек! Вовчик был настолько обаятельным, что ему всё сходило с рук – сперва детские шалости, потом подростковые, а потом…
В шестнадцать лет Вовчик влюбился. Но не так, как триста раз до этого, а прям насмерть. Сильно закручинился парень и заболел. И сразу растерял всё – и сон, и аппетит, и жизнелюбие.
Высокая и фигуристая красавица Татьяна проживала в соседнем подъезде со своим мужем, дальнобойщиком, и пятилетней дочкой. Жила себе не тужила, а о том, что она является виновницей Вовкиного недомогания, – ни сном ни духом.
«Совсем сдурел, дурачок?! – недовольно ворчала Вовкина бабка, такая же рыжая, как он, только старая и необаятельная. – Да Танькин мужик тебе враз башку оторвёт! Даже не суйся туда!»
Но Вовчик сунулся. Как только Танькин муж умотал в командировку, аккурат в тот день рыжий страдалец и рванул штурмовать неприступную крепость. Долго ли она держала оборону, никому не ведомо, но однажды под шквалом Вовкиного обаяния крепость пала.
Возможно, эта история так и осталась бы только сплетней на языках соседских бабулек, тем более Татьяна с мужем жили дружно и ожидали второго ребёночка… Вот только ребёночек возьми и родись рыжим.
И всё стало, как надо: муж развёлся с Татьяной, местные сплетницы из уст в уста передавали свежие новости, Вовкина бабка зло от них отбрёхивалась, крича, что великовозрастная шалава совратила ребёнка. А совращённый Вовчик выздоровел и переехал с родителями на новую квартиру.
И не быть бы на белом свете Женечке Зайцевой, если б спустя три года Вовчик не вернулся к бабке и снова не заболел.
*
Наташенька Зайцева любила Вовчика с раннего детства. Сперва они вместе играли в песочнице и ходили в один садик, потом учились в одном классе, а потом с Вовчиком случился недуг по имени Татьяна, и выпускной класс любвеобильный рыжий обаяшка уже оканчивал в другой школе.
Наташа переживала, ревновала и даже Таню жалела, но, в конце концов, успокоилась. Глаза не видели – и душа отболела. А в институте у Наташи появился парень – серьёзный и красивый Дамир, и про Вовчика она почти не вспоминала.
А Вовчик возьми и вернись. Увидели его Наташины глаза – и душа заныла-застонала, и Дамир стал не мил. А Вовчик тоже вдруг прозрел – ай да Наташка! Он-то всегда видел в ней невзрачную мышку-малышку, а она вон какая сладенькая – фигурка ладненькая, на щёчках ямочки, глаза – озёра синие. И как же он просмотрел такую конфетку? И Вовчик сломя голову попёр на абордаж.