Наташа держалась долго – недели две. Пыталась убедить себя, что у неё есть замечательный Дамир, а Вовчик – это блажь, просто детская несбывшаяся мечта. Да к тому же по двору бегал рыжий карапуз Русланчик – абсолютная копия Вовчика. Нет, она ни за что не сдастся.
«Совсем охренел, дурень?! – взвилась Вовкина бабка. – Девок тебе, что ль, мало? Ты чего ж это взялся соседей топтать, а? Не смей, говорю тебе! Даже не суйся!»
Но Вовчик и в этот раз не послушал бабку Клаву – сунулся во весь опор!
Наташа не стала морочить голову Дамиру и выложила всё как есть: так, мол, и так… парень ты замечательный, но моё сердце другому отдано́ и будет век ему верно́.
И вспыхнула между Вовчиком и Наташей любовь греховная и неистовая! Но недолгая.
Правда, на сей раз Вовчик от любимой бежать не спешил. Просто он с таким самозабвением нырнул в любовь, что запамятовал про очередную сессию, и родной институт передал нерадивого студента местному военкомату. И тут вдруг с Наташей случилась непредвиденная беременность – прям одно к одному. И что делать?..
Бедный Вовчик пометался меж двух огней, но долг перед Родиной оказался весомее. Наташа плакала и обещала ждать, а Вовчик дал слово пацана, что по возвращении сразу на ней женится, и отбыл по месту службы. На три года без права переписки.
И снова всё пошло, как надо: Наташа стала мамой, Женечка росла славной девочкой – рыженькой, ладненькой, на щёчках ямочки… Старухи-сплетницы потешались всласть, Вовкина бабка только успевала парировать, мол, сучка не захочет – кобель не вскочит. А Вовчик продолжал отдавать долг родине в неведомых краях.
И всё бы могло случиться, как в добрых арабских сказках – странник вернулся бы в родную гавань, покаялся, признал детей, и зажили б они большой дружной семьёй.
Но вышло иначе. Вовчик вернулся как герой – вся грудь в заклёпках, на рыжей голове бандана, между ног – мощный железный конь и почти четверть метра нерастраченного обаяния. Таким он и предстал пред Наташиными очами. Утоли, говорит, мои печали, Натали… я осознал, как заблуждался, а теперь иди под меня.
Посмотрела на него Наталья, покрутила у виска, и нигде у неё не защемило и не ёкнуло – будто пелена с глаз пала. «Не пой-ду! – мысленно пропела она. – И ты, мил друг Вовчик, не вводи в меня больше своё заблуждение!»
И затаил Вовчик злобу лютую, не такого приёма он ждал – да как так-то?! Да кто такая эта Наташка?! Ведь мышь серая, а гонору! И на хрен она кому сдалась, с ребёнком-то?! Ещё будет локти кусать и волоса рвать! А ему, Вовчику, стоит только свистнуть!..
И Вовчик свистнул.
На свист быстро отозвалась дочка отставного лётчика, юная соседка Дашенька.
«Вот это да-а! – подумал Вовчик. – Это ж надо какая смена его экс-подружкам! И когда только вырасти успела, такая прехорошенькая?!» Вовчик аж весь занемог и заковылял враскорячку. А юная Дашенька запорхала ему навстречу!
«Ты совсем умом тронулся?! – забилась в истерике бабка Клава. – Она ж дитё совсем! Да тебя, обормота, посадят! Ох, Вовка, Христом-богом молю, не суйся-а-а!»
И в третий раз не внял Вовчик бабкиным советам – снова сунулся.
Правда, спустя неделю опомнился, вскочил на железного коня… только его и видели.
А дальше всё пошло, как по маслу…
Дашенька не сильно горевала – не он первый и, к счастью, не последний. Даша училась в выпускном классе и мечтала стать стюардессой, как её мама когда-то. Но по уважительной причине мечту пришлось отложить.
Уважительную причину назвали Полиночкой. Девочка получилась чудо какой расхорошенькой, но вот же странно – совсем не рыженькой, а беленькой, как одуванчик. Зато единственной, кому достались папины глазки – изумительно оливкового цвета.
Языкастые старухи уже сплетали легенды, а бабка Клава яростно отбивалась, мол, совсем ополоумели, слепые курицы?! Не ихней Полька породы – и всё тута. Вы, старые швабры, лучше разберитесь, от кого Наташка снова беременная! У-у, шаболда непутёвая, на Вовку больше не навесишь!
Но бабка Клава разорялась зря, потому что никто на её драгоценного Вовчика детей навешивать и не собирался. Наташина беременность случилась от Дамира, который так и не смог забыть любимую и вернулся, чтобы вновь попытать счастья. И счастье отозвалось.