Дашенька, как и мечтала, стала стюардессой, а замечательную Полюшку удочерили бабушка с дедушкой и воспитывали своего третьего позднего ребёнка в любви и ласке.
Ну а Танюшка родила ещё парочку детишек и так заблудилась в своих приключениях, что наверняка и забыла, от кого у неё рыжий Русланчик.
А Вовчика с тех пор Митькой звали!
***
– А родные-то у тебя хоть есть в Воронцовске? – интересуется Янина.
Странно, что она об этом спрашивает, ведь мама говорила ей, что никого у нас здесь нет. Но это не совсем так. У мамы в этом городе действительно нет родственников, а у меня… не удивлюсь, если братьев и сестёр разбросало по всему Воронцовску. С Вовкиной-то производительностью!
Глава 4
«Всё отлично, мамуль! Мы уже приехали, перезвоню позднее», – отправляю маме сообщение и, глядя в лобовое стекло, ищу взглядом свой балкон.
– Слушай, Жень, а почему вы не хотите обменять эту трёшку? – интересуется Янина, притормозив на светофоре всего в сотне метров от моего дома. – Я твоей матери уже раз десять говорила. Подыскали бы вам двушку в райончике поспокойнее, и доплата приличная.
Господи, ну сколько можно говорить об одном и том же? И ведь слышать не хочет.
– Спасибо, но… нет. Понимаете, это наша квартира… ещё с основания дома. Её ведь мой прадед получал.
– А, всё понятно, – Янина небрежно отмахивается и, нажав на газ, бормочет себе под нос: – Странные люди, собственной выгоды не видят.
Ну и ладо, пусть думает, что хочет.
Наш дом, крепкая пятиэтажная сталинка, находится в очень популярном и беспокойном районе и расположен в таком месте, где никогда не бывает тихо. Но зато здесь отлично развита инфраструктура, и от нашей остановки можно уехать без пересадки в любую, даже самую удалённую, точку города. Во всяком случае, так было раньше.
Сейчас, озираясь по сторонам, я почти не узнаю свой район – так сильно всё изменилось и похорошело. Зато наш дом выглядит точь-в-точь так же, как восемь лет назад – серый, мрачный и величественный. Я очень волнуюсь, когда Янина въезжает во двор… а вдруг соседи?.. узнают ли… и что скажут?..
Надо же, а двор совсем не изменился – буйная зелень, мой любимый огромный клён, кривой и ржавый турник… цветы в палисадниках, лавочки у подъездов… А вот и бабульки на тех самых лавочках. Как уезжала восемь лет назад – они сидели, так до сих пор и сидят. И наверняка в том же составе.
Бабушку Клаву я узнаю издали по огненно-рыжим кудрям (крашеным, конечно) и ярко-красным губам. Ничего себе! Ей же, наверное, лет восемьдесят, а выглядит, как светофор.
– О, уже сфотографировали, вороны дряхлые! – зло цедит Янина и тормозит у нашего подъезда, где, к моему облегчению, всего одна колченогая лавочка, и она свободна.
Зато у соседнего подъезда, как на насесте, восседают аж пять бабулек, и те, что сидели к нам спиной, мгновенно поворачивают головы.
– Всё, выгружайся, – командует Янина, заглушив двигатель. – А то у меня и так времени нет.
Под подозрительными взглядами старушек я покидаю салон и приветливо улыбаюсь.
– Здравствуйте.
Секунда, вторая… Или я сейчас задымлюсь, или они просверлят меня насквозь.
– Здрасьте, – отвечает мне дружный хор голосов.
А баба Клава даже губами не дёрнула. Ну и пусть. Она и раньше-то меня игнорировала, а сейчас наверняка и не узнала. Это и к лучшему.
С немалым трудом я освобождаю багажник Янины от своих неподъёмных чемоданов и уже делаю шаг к подъезду, как к моим ногам с рычанием бросается большая собака. Я замираю в испуге…
– Рыжий, фу! – раздаётся издали зычный женский голос. – Не бойся, девочка, он не тронет, только пугает.
«Вот и ещё один рыжий», – усмехаюсь про себя и тут же отыскиваю взглядом его хозяйку, выглядывающую из распахнутого окна на первом этаже. Это же… ой, точно – это тётя Вера или «справочное бюро», как называла её мама. Я помню, что Вера добрая, но очень громкая, а ещё самая осведомлённая – знает всё и про всех.
– Жень, это ты, что ль? – выкрикивает она на весь двор.
И ведь не скажешь, что не я. И как только узнала? Да как – по волосам, наверное.
Я быстро киваю и собираюсь сбежать, но не тут-то было.