- Вес? – неожиданно спросила она, задавая вопрос в одно слово. Ей трудно давались целые предложения.
Давид радовался этим вопросам, потому что они становились осмысленными. Адрия запоминала то, что он ей рассказывал. И не просто запоминала, а уже анализировала и использовала как опыт. Это было огромным прогрессом. С ней приходилось говорить постоянно, учить заново и даже переучивать, если она запоминала неверно. Это было сложно и сильно утомляло. Но когда он видел такие результаты, чувствовал прилив сил.
- Да. Я всегда ощущаю каждый десяток килограмм, что оказываются в машине. И это не даёт мне покоя, особенно, если они живые. И тем более, если это ты.
Адрия крепче прижалась к Давиду, проводя ладонью по его прессу.
- Я не погибну, как твой друг. Ты же будешь осторожным. А я пристегнусь.
- Адри? – опешил слегка Давид, но тут же взял себя в руки. Резко реагировать на проблески памяти и улучшения было нельзя. Поэтому он улыбнулся и выговорил: - Конечно, родная. Я буду очень осторожен, так что мы ещё покатаемся завтра, как следует.
Довольна его ответом, она закрыла глаза:
- Котик.
Эпилог 4: Моя любовь
- Вообще, его фотки было трудно отрыть. Мне пришлось даже в тот департамент протащиться. Ты бы видел тот несчастный офисный планктон с круглыми, как диски от колёс глазами, - описывал свою поездку в красках Сава.
- Конечно, ты притащился на своей развратной полосатой тачке, там не только у планктона глаза округлеют. Даже у меня перед фэйсом всё рябить начинает от этой твоей новой покраски, - поспешил выразить своё мнение Дамир, постукивая своим любимым гаечным ключом по ладони с тонкими цепкими пальцами прирождённого пианиста, который неожиданно для всей семьи стал автомехаником. Бетховена он всё ещё мог исполнить, только немного ненавидел это занятие, поэтому за качество не отвечал.
- Ну, что ты всё придираешься? Розовый – тоже цвет! – Сава говорил правду.
- Деремовый этот цвет для такой тачки! Сделал из нормальной машины какую-то шлюху, которая всем даётся! – Дамир оскалился
- Понеслась моча по трубам, - выпалил Роберт, зная, что эти двое не могли нормально разговаривать друг с другом уже две недели. А всё из-за того, что Сава перекрасил автомобиль. И весьма неудачно, потому что хамелеон оказался чем-то лилово-розовым. В качестве полосок на чёрном фоне это смотрелось на самом деле как-то продажно. – Дамир, облей его тачку каким-нибудь дерьмом и успокойся.
- Ага, если бы всё было так просто, - подобное начало повествования говорило о том, что эта идея уже рассматривалась Дамиром. – Так у него же этих розовых помоев ещё несколько вёдер куплено. Сто пудово намалюет снова. И сердечек ещё добавит, чтобы вообще шлюха была в конец, а не тачка.
- Да ну на фиг, за кого ты меня держишь? – выходил из себя Сава.
- За сутенёра тачек, - Дамир покрепче зажал в ладони свой любимый гаечный ключ.
- Слушай, твоя рожа начинает пухнуть от наглости, - предупредил Сава. – Это моя тачка, что хочу, то и делаю.
- О, как мы заговорили, - протянул Роберт, явно собираясь подлить машинного масла в заводящуюся ссору. – Я что-то не помню, чтобы ты в гордом долбался с этой деткой. Да, и в семейный бюджет нашего главного дебила ты ещё не всё вернул.
- Как и вы, между прочим, - буркнул Сава, прекрасно помня, что машину собирали вместе, а средства для этого были взяты из выручки автомастерской. Ставка делалась на то, что эта «святая» троица, Сава, Дамир и Роберт собирались отснять несколько видеороликов и выиграть пару заездов, чтобы вернуть долг и немного наварить сверху на жизнь и новые мечты.
Но в выборе цвета добрые автомеханики немного не сошлись.
- Так и хочется себе глаза выдрать, когда вижу эту порнографию, - не успокаивался Дамир.
- Давай выбью, и всё у тебя пройдёт! – кипятился Сава.
- Мозги себе выбей, и чувство прекрасного встанет на место! – тут же ответил Дамир.
- Это у тебя спермотоксикоз на место встать должен, раз ты в тачках уже шлюх видишь! – Сава переходил в нападение.
- Кто бы тут про токсикоз балаболил! Не я тут цвет однополых отношений и кавайных лолей на машину намазывал!
- Это ты на какие такие отношения намекаешь? Педофила во мне увидел? – Сава не мог больше сдерживаться.