К счастью, помещение не оказалось платяным шкафом или барахолкой. Я стояла посреди чистой аккуратной комнаты, в которой будто и не жила та истеричка, скупающая тоннами всякий мусор, которую я знала в детстве.
Поводив по стенам, мебели и полу взглядом, я решилась подойти к небольшой ширме, чтобы заглянуть за неё. Мне казалось, будто я совершаю что-то плохое, рыскаю в чужом доме среди чужих вещей, как воришка или незваный гость, которого сейчас застукают. Эти чувства пришлось отбросить и заглянуть за ширму с яркими красными цветами.
Конечно же, за ней не пряталось ничего особенного. Просто кровать. Никого, кто бы ждал меня там, чтобы посмеяться надо мной или прогнать.
Развернувшись вокруг своей оси, я снова поводила глазами по мебели, перечисляя про себя всё, что видела.
«Диван, журнальный столик, угол с чайником и микроволновой печью, дверь в душевую, дверь на балкон… балкон».
Меня коротко передёрнуло, и я застыла на месте.
- Её придётся… чем-то закрыть, - чётко сказала я самой себе, стараясь не смотреть на ручку балконной двери.
Мне вовсе не хотелось открывать эту дверь. Не потому, что я боялась высоты. Лишь из-за того, что меня что-то тянуло вниз, уговаривая спрыгнуть.
Живот тут же начало крутить.
- Может, стулом закрыть… может, - пробормотала я, начиная ходить от одной стены к другой.
Вскоре моё внимание привлёк шкаф, замаскированный под стену. Это дало мне повод распаковать свой чемодан и немного отвлечься от двери, к которой я встала спиной.
Постепенно мои вещи перемещались на полки. Я не сразу поняла, что те были абсолютно пустыми. На них не было вообще ничего. Моя сестра собиралась тщательнее, чем я. Она не забыла ничего. Ни единой мелочи вроде губной помады или расчёски. Словно её здесь никогда не было.
Но я знала, что это не так.
Поэтому мне хотелось вымыть здесь всё, стереть любые запахи или возможные напоминания о ней. Хотелось заняться этим прямо сейчас, но на часах не было и шести утра, что вовремя остановило меня.
Я вздохнула и снова вышла в коридор, чтобы посмотреть на дверь. Мне нужно было запомнить её, чтобы как-то ориентироваться, если будет слишком темно или кто-то снимет эту дверь, а мне придётся её искать. На самом деле я могла ограничиться тем, что знаю номер своей комнаты. Четыреста восемь. Четыре, нуль и ещё два раза по четыре.
Но этого не было достаточно, чтобы успокоить меня. Дверь оказалась слишком тонкой, чтобы подарить мне чувство безопасности. А то, что другую дверь, которая должна была отделять узкую клетушку прихожей от основной комнаты, кто-то снял, заставило меня нервничать.
Здесь трудно было спрятаться. А это значило, что большую часть времени я просто не буду спать.
«Если одним стулом подпереть дверь на балкон, то… чем же закрыть эту? Здесь только один стул. Диван слишком тяжёлый… столик тоже неудобно переносить. Завешивать каждый раз простынёй?»
Я осматривала мебель снова и снова, пытаясь найти какое-то решение. Но его просто не было.
Нервно пригладив распушившиеся волосы, я постаралась переключиться на что-нибудь другое. Так привезённые продукты перекочевали в холодильник в углу, а я решительно разделась до нижнего белья и улеглась в кровать, тщательно закрыв ширму.
Долгий ночной перелёт вымотал меня насколько, что я в ту же секунду провалилась в то, что называла последние годы сном. Под толстым одеялом моя голова налилась тяжестью, заставляя меня лежать неподвижно и всматриваться в темноту закрытых век.
***
Мне не удалось понять, сколько я спала. Из-за усталости я проспала всё: когда встали мои новые соседи, когда солнце начало безжалостно бить своим светом в окна, когда снова стало темнеть. Мне было удобно на этой кровати, как это бывало в первые два дня на новом месте, и я наслаждалась этим. В итоге спала до головной боли, а когда встала едва справилась с головокружением. Кроме тех бутербродов в самолёте в моём желудке не было ничего вот уже второй день.
Несмотря на желание остаться в постели, я отправилась в душевую, чтобы хоть как-то взбодрится. Тёплая вода помогла почувствовать себя лучше, но окончательно проснулась я тогда, когда услышала это.