Наверняка ей больно от этого, но возбуждение обостряет чувства, и по сдавленному стону понимаю – я на правильном пути.
Я все же хочу немного наказать её за то, что так долго меня динамила, но для этого у меня свой план.
Сдвигаю свободной рукой все, лежащее на столе за её спиной в сторону, без разбора. И плевать мне на то, что теперь важные документы похожи на использованные салфетки. Тут «дело» поважнее всех дел.
Я опускаю Веру на столешницу и убираю руки. Несколько мгновений не трогаю её, чтобы она могла полностью осознать, что сейчас происходит.
Если мы продолжим, это будет означать полную её капитуляцию, и она прекрасно понимает это, судя по взгляду.
Больше нет никакого тумана.
Только страсть и похоть в одном флаконе её бездонных карих глаз. Точнее в котле.
Она точно ведьма, бля…
Не могу к ней не прикасаться больше пяти секунд.
Но наказания все равно не избежит. Сучка…
Тяну узкую юбку по точеным бедрам вверх. До самого пояса. Моему взору открываются стройные ноги, затянутые в черные чулки с кружевной резинкой, и такие же кружевные трусики.
Она такая охуенная сейчас: с разметавшимися по столу волосами, с торчащими из развороченной блузки голыми сиськами, и этими бесконечными ногами, которыми она обхватывает меня и притягивает ближе к себе.
Я больше просто не могу держаться.
Быстро расправляюсь с ремнём и ширинкой, достаю свой набухший до боли член из боксеров и, просто сдвинув в сторону её насквозь мокрый предмет белья, одним рывком вхожу.
Бляяяя…
Это несравнимо ни с чем.
Это, сука, лучше, чем долбанный рай.
У меня срывает башню.
Я хватаю бедра Веры и начинаю вдалбливаться в неё с неимоверной силой, сотрясая движениями добротный дубовый стол.
А она стонет. Так сладко, протяжно, не сдерживаясь.
Бля… Вера, ну почему мы не делали этого раньше?
Это ж пиздец, как охуительно – трахать тебя полураздетую на своем рабочем столе.
Пока я перевариваю свои ощущения, девушка запрокидывает голову, одну руку забрасывает вверх, хватается за край стола, а второй находит мой болтающийся галстук и тянет за него на себя.
Я облокачиваюсь на одну руку и припадаю губами к её шее. Облизываю, прикусываю нежную кожу, снова сминаю грудь свободной ладонью.
И продолжаю таранить её. Сильнее и глубже. Чаще.
Под громкие стоны. С полной потерей самоконтроля.
Исследую губами и языком все доступные мне участки её тела. Без разбора.
Сладкие губы, нежная кожа, густые волосы…
Кайфую от неё, насколько это вообще возможно.
А девушка внезапно поднимает голову, распахивает глаза и хватает ртом воздух, как рыба, а потом, глядя, сука, мне в самое нутро, начинает трястись, хватается за мою шею, тянет на себя сильно и шепчет:
- Рома… Боже... Рома… Рома!
От того, как она произносит мое имя в оргазме, я просто слетаю с катушек. Теряю связь с реальностью, сконцентрировавшись только на своих ощущениях. И изливаюсь прямо в неё с громким рыком, проталкивая свою сперму глубже и глубже, почти заваливаюсь на девушку, утыкаюсь в плечо и шею.
Я даже не вспомнил о предохранении.
Не до этого было совсем.
И сейчас понимаю, что с Верочкой ни о каких презервативах даже речи быть не может.
Только так. По живому. Чувствовать своей плотью её на сто процентов. Это, мать его, бесценно…
Я сам вытираю её влажными салфетками, что достаю из ящика стола. Пока она все ещё пытается отдышаться.
Мысли, что она будет весь оставшийся день ходить накачанная моей спермой, чуть ли не возвращают мне полноценную эрекцию. Но я прячу своего друга обратно в штаны, все-таки мы и так надолго отвлеклись от рабочих вопросов. А у меня еще встреча сегодня, между прочим.
Верунчик тоже поднимается на ноги и поправляет одежду, прическу. Я бы предпочел, конечно, обратные действия от неё, но ничего не поделаешь.
И так, скорее всего, весь офис слышал, как мы тут её увольнение «обсуждали».
Кстати об этом…
Нахожу среди вороха скомканных бумаг злосчастное заявление и с показным видом разрываю на кусочки.
Проследив за моими действиями, Вера как-то отрешенно говорит:
- Я напишу новое.
- Его постигнет та же участь.
Подхожу к девушке близко и притягиваю к себе за талию. Она слабо, но сопротивляется, упираясь ладошками мне в грудь.
- Ты никуда не уйдешь, прими это.
- Ты обещал! – Сверкает огромными глазищами.
- Я сказал, уволю, если отсосешь мне.
- Ты… Ты!.. – Задыхается от возмущения и пытается меня оттолкнуть. Бьёт ладошками по плечам.