Когда наконец обрела четкое зрение, то увидела напротив немолодого мужчину, возможно, ровесника своего отца. И когда этот мужчина заговорил, я похолодела от ужаса…
— Стрельцова Лейла Георгиевна, двадцать два года, имеет высшее юридическое образование, а так же… двойное гражданство. Ну что… друг. Приятно наконец познакомиться!
Ленивый голос и легкая улыбка приближала меня к стрессовому обмороку. Конечности забились в жалкой попытке выбраться.
— Ну что ты, Лейла, не нервничай. Может чаю?
Я испуганным кроликом уставилась на своего будущего палача.
— Ты правда думала, что я тебя не найду? Но признаюсь, пришлось повозиться.
Я стиснула челюсть и уставилась в пол. Голова опустела. Это был действительно он… Рахим Барбакадзе. Не молодой мужчина был в идеально отглаженном черном костюме, его столь же черные волосы только-только тронула седина, ухоженная густая борода придавала ему важности, но изюминкой на его строгом лице были светло-медовые глаза. Должна признать мужчина хорош, не смотря на свой возраст.
Рахим сидел напротив, сложив руки в замок и пристально разглядывая всю меня. Создалось ощущение, что он выбирает способ моей долгой и обязательно мучительной смерти.
— Что вам нужно? — глухо задала вопрос, смотря прямо в глаза.
Мужчина откинулся на спинку кожаного кресла и так же смотрел в глаза. За эту небольшую паузу мне хотелось опИсаться раз сто, или провалиться вместе со стулом в подвал. Но пришлось держать лицо.
— Красивые у тебя глаза Лейла… Такие глаза даются только сильным девушкам. Ты хороший соперник, но не для меня.
— Что. Вам. Нужно? — снова повторила вопрос.
— Для начала извинись за…
— Извините! — перебила мужчину и резко прикусила язык. Какого черта я творю?
Мужчина остановил свою речь, неодобрительно щурясь. А я все еще пыталась бороться с желанием опИсаться от страха…
— Знаешь… Я не из тех, кто оставляет людей, совершивших ошибки, без исправительной работы. Говорят, что ошибаться имеет право каждый… Но я считаю, что некоторые ошибки допускать нельзя, — мужчина вернулся к изучению папки из-за которой я столько всего пережила, — Ты имела смелость ставить мне безосновательные условия и даже угрожать. Я такое не люблю, Лейла!
— Я уверена… Вы умеете быть милосердным, — жалкая попытка умаслить зверя.
— Хах… Знаешь девочка, когда-то я простил вашей касте ошибку, дал денег в долг… И что получил взамен? Неуважение и клевету! — на последнем слове Барбакадзе громко ударил кулаком по столу, я вздрогнула, — Я дал возможность вашей касте жить, даже когда вы посмели убить члена нашей семьи! Дал вам возможность существовать за мой счет! Так какого черта ТЫ пытаешься ставить мне условия и угрожать?!
Мужчина еще больше повысил голос. Справедливые слова, грубый тон и сила мужчины заставили заткнуться и склонить голову, пряча глаза.
— Я милосерден, но не настолько… — зло заключил Рахим.
— Вы убьете меня? — тихо пискнула, словно мышка.
— Такой вариант я тоже рассматриваю. И скажу честно, он мне более симпатичен!
— Тогда что вы медлите? Или готовите для меня комнату пыток? Чтобы я со всей чувственностью осознала свои ошибки и больше так не делала? — произнесла четко, с расстановкой.
Меня переклинило. От страха и стресса поехала крыша, включился режим «на все начхать». Передаю пламенный привет кукушкам!
— Ты готова к смерти? — как-то слишком спокойно спросил мужчина.
— А что мне терять? Родных? Ничего, поплачут и забудут! Но опять быть марионеткой в чьих-то руках или делать за кого-то грязную работу я не собираюсь. Хотите убить меня? Да легко! Пытать? Да пожалуйста! Только хватит мне уже угрожать и пугать! ЗАКОЛЕБАЛИ!
Кричала я знатно, аж голос дрогнул от напряжения. Ну а потом кукушка стала немного больше и предоставила в мое пользование истеричный смех. Поэтому подрагивание плеч было уже не от страха, а от смеха.
— Безумная, — задумчиво обласкали меня.
Уже не осознавая себя, я готовилась к ближайшему концу. С другой стороны, на что я рассчитывала? Что маленькая недоучка сможет показать жизни средний палец? Показала. И жизнь этот палец сразу сломала. Ибо нефиг дерзить великим и могучим.
Я перестала истерически хихикать, откинула голову назад, закрыла глаза.
В этот момент дверь с грохотом открылась и с порога прозвучало:
— Бидза! — [Дядя!]
Этот голос был знаком до боли в ушах. Я крепче зажмурилась и чуть ли не моля произнесла: